Следующие слова Зевса поразили богиню и обрадовали Гермеса.

— Не нужно ничего сообщать Аресу, — распорядился Громовержец.

— Я могу быть полезен чем-нибудь еще, отец мой? — пролепетал Гермес, довольный полученной отсрочкой.

Обычно его, не вникавшего в суть дела, подобные распри забавляли, но не в случае с Аресом, который был готов убить всякого, даже посланника, вопреки запрету Зевса.

— Отец, — заговорила Афина, тщательно подбирая слова, — больше всех от гнева моего брата страдают смертные. Если бы Гермес предупредил наших жрецов и жриц, подсказав им, где лучше скрыться, они могли бы спастись.

— Ну, тогда приступай, — велел Зевс Гермесу. — А я посмотрю, чем дело кончится, — проворчал он, поглаживая бороду, и обратился к Афине: — Дочь моя, ты, часом, не подстрекаешь ли своего брата к тому, чтобы он губил мои святыни, тем самым унижая меня самого?

— Нет, отец, что ты! Я бы никогда не приложила руку к разрушению собственного города!

— Даже ради спасения своего любимого смертного?

— Мне нет дела до Кратоса, — проговорила Афина, изо всех сил стараясь казаться совершенно спокойной.

Опасаясь, что Арес начнет охоту за Кратосом, она вместе с тем не хотела, чтобы за ним следил Зевс. Поди угадай, как владыка Олимпа отреагирует на то, что ее смертный собирается убить не просто какого-то бога, а самого Ареса, родного сына Зевса.

— Ступай же, — приказал Зевс Гермесу громовым голосом.

Посланник богов сделал круг по залу, чтобы набрать скорость, и крылатые сандалии унесли его в облака над Олимпом.

— Я думал, он никогда не уйдет, — произнес Громовержец, с довольным видом опускаясь на трон. Когда он снова посмотрел на дочь, его взгляд был торжественно серьезен. — Я не хотел говорить этого при Гермесе, ты знаешь, как он болтлив, но я беспокоюсь за тебя, Афина. Арес нанес тебе колоссальный ущерб. Еще неделя или две, и ты останешься без почитателей.

— Он выиграл битву, но я это предвидела, — вздохнула богиня. — Зато я по-прежнему могу выиграть войну.

Она взглянула на отца, надеясь уловить хоть намек на желание помочь.

— Можешь ли? — спросил Зевс с грустью. — Я верю в твои силы, дочь моя, но до сих пор ты даже не попыталась нанести ответный удар.

Афина понимала: если она сознается в бездействии, Зевс начнет что-то подозревать, ибо это так не похоже на нее. Но волнение в голосе отца казалось искренним, и богиня решилась. Конечно, она опасалась, что отец начнет мешать Кратосу, узнав о том, что смертный способен убить бога. Но был шанс, что Зевс не станет препятствовать ее отважному герою или даже поможет ему.

— Скоро ситуация изменится. — Афина покосилась на колесницу Гелиоса, застывшую в вечном летнем олимпийском зените. — Если все идет по плану, то мой афинский оракул только что отправил Кратоса в пустыню Потерянных Душ.

— А что ему там делать?

Афина снова замолчала, зная, как силен ее отец, и опасаясь его возможной реакции. Затем набросила на себя покров уверенности и назвала то, что открылось оракулу в предсказании, и то, за чем отправился Кратос.

— Ящик… — повторил дрогнувшим голосом Зевс.

— Да, отец, — подтвердила Афина с мрачным удовлетворением. — Ящик Пандоры.

Глава пятнадцатая

Кратос блуждал по ослепительно-белой пустыне, не зная, куда идти.

Глаза слезились так, что если бы не песок во рту и не забившая нос пыль, то он бы уже давно плавал в море слез. Наклонив голову, спартанец упорно шагал вперед.