В его глазах промелькнула обида, и Тиффани устыдилась того, что проявляет к нему недоверие.

— Тифф, я обещаю тебе, что буду относиться к Дэвиду как к собственному сыну. А что касается Гуса и Мэта, то они обрадуются младшему братишке — им будет с кем играть и о ком заботиться. Ради Бога, Тифф, поверь мне, я буду счастлив принять вас обоих.

— Значит, решено? — с просветленной улыбкой спросила Тиффани.

Хант молча поцеловал ее, и счастливая женщина почувствовала, как тугой узел в ее сердце развязался, и она смогла наконец вздохнуть свободно. Теперь ей осталось немногое.

— Прости, что я сомневалась в твоей любви ко мне, милый. Я должна посвятить тебя в одну тайну, скрыть которую просто не вправе.

Хант напрягся и приготовился к чему-то страшному, впрочем, заранее зная, что ради Тиффани преодолеет все.

— Я тебя слушаю.

— Дело в том, что отец Дэвида не Гарри.

Хант застыл с немым вопросом на устах.

— Ты помнишь день премьеры «Глитца»? — продолжала Тиффани. — После банкета ты пришел ко мне домой…

Хант с минуту подумал, а потом кивнул, и на губах у него промелькнула нежная улыбка. Тиффани обняла его за шею и сказала:

— Я не знала об этом, честное слово… я все поняла несколько дней назад, когда выяснилось, что Гарри не может иметь детей. В ту ночь… когда мы были вместе… я зачала. Дэвид — твой сын.

39

Морган, лежа в больничной постели, с изумлением оглядывала палату, которая напоминала дорогой цветочный магазин. Каких только букетов здесь не было! Розы, пионы, лилии… Корзинами и вазами были заставлены все горизонтальные поверхности, так что от них рябило в глазах.

О ней помнят! Иначе откуда бы взялись цветы. На столике возле постели были сложены стопкой визитные карточки. Морган неторопливо проглядела их. Многие из карточек были от людей, чьих имен она не могла припомнить. Но разве это важно! Слезы признательности выступили на глазах у бедной женщины. Как прекрасно осознавать, что ее снова любят!

Морган провела в клинике неделю. Черная пропасть, пытавшаяся затянуть ее в свое чрево, бесследно исчезла. Временами в ее сознании уже мелькал свет надежды на будущее. Доктор уверил, что через несколько дней она сможет покинуть клинику и отправиться в Штаты, где ее приезда с нетерпением ждали родители. Морган упивалась возможностью уехать из Лондона. Она хотела восстановить прежние отношения с семьей и доказать всем, что вовсе не так безнадежно испорчена, как принято считать.

Морган решила не требовать от Гарри денежного содержания. Он собирался оставить ей дом на площади Монпелье и «роллс-ройс», что приблизительно оценивалось в полмиллиона фунтов — более чем достаточно. Зачем ей лишние деньги или какая-нибудь алмазная диадема его прабабушки? Мысленно отказавшись от притязаний к Гарри, Морган почувствовала себя спокойнее и увереннее. Джо наверняка осудит ее беспечность, но Морган это не волновало. Она много размышляла в больнице и пришла к выводу, что никакие деньги не заменят дружеского участия любящих сердец. Почему она не понимала этого раньше? Может, тогда она не допустила бы многих ошибок? А денег у нее достаточно.

Эндрю Фландерс не знал, радоваться ему или пугаться. Лавиния Ломонд в одночасье превратилась из богатой и властной тетушки в маму! Он долго не мог оправиться от такого потрясения. Как следует себя вести? Что теперь делать? Эндрю привык пользоваться расположением Лавинии, чтобы регулярно пополнять свою коллекцию антиквариата ценными вещами из шотландского замка, но теперь выходит, что он имеет право на большее! Лавиния сообщила ему, что у Гарри никогда не будет детей.