Официальная наука утверждает, что примерно за 8000 лет до нашей эры «люди впервые стали переходить от полукочевой жизни охотников и собирателей к более оседлой, основанной на земледелии и скотоводстве». Если это действительно так, то трудно себе представить, каким образом древние ремесленники приобрели свои удивительные навыки огранки, предполагавшие использование таких механических устройств, как лучковые дрели, деревянные тиски и специальные сверла, а также уникальные знания в области изготовления украшений. Эти знания были настолько уникальными, что они полностью исчезли, вновь появившись лишь в Джармо примерно в 5500 году до нашей эры.

Вполне возможно, что ремесло огранки, которым владели народы Восточной Анатолии и Северной Сирии в эпоху неолита, было унаследовано ими от стоявших на более высокой ступени развития людей, которые принесли с собой знания об изготовлении украшений, в том числе способы сверления отверстий в агатовых бусах более пяти сантиметров длиной.

Возвращение к истокам

Если я не ошибаюсь и за революцией эпохи неолита, которая началась в верховьях Евфрата за 9500 лет до нашей эры, стоят «неизвестные силы», то нельзя ли выявить связь между воздвигшей Сфинкса древней культурой Египта и первыми неолитическими поселениями Ближнего Востока? Обдумав эту проблему, я приступил к изучению фольклора и мифологии различных племен, населяющих современные Курдистан, Месопотамию и Иран и сохранивших уникальные религиозные доктрины, основанные на особой смеси христианства, ислама, иудаизма и иранского зороастризма.

Изучая религиозные обряды манденов, приверженцев неовавилонского племенного культа, распространенного в основном среди арабов, населяющих болота Южного Ирака и в изолированных общинах Западного Ирана, я обнаружил заслуживающие внимания факты. Мандены верят, что их далекие предки пришли из мифического места под названием Гора Мадаи, которая расположена к северу или северо-востоку от древнего города Харрана — на юго-востоке Турции у самой границы с Сирией на притоке Евфрата примерно в 125 километрах от Абу-Хурейры.

Подтвердить происхождение манденов именно из этого региона не представляет труда. Характерная архитектура их глиняных оштукатуренных домов сравнивалась месопотамскими учеными с постройками культуры Убейд, существовавшей в горах Курдистана в период между 4500 и 400 годом до нашей эры (см. главу 17). Гораздо более интересным представляется утверждение манденов, что Гора Мадаи не является истинной родиной их народа. Они считают, что их далекие предки пришли из Египта. В одной из рукописей манденов даже говорится о том, что население Харрана согласилось принять их после того, как они взошли на Гору Мадаи, где освободились от гнета других народов.

Общепризнано, что мандены связывают свою миграцию с Исходом евреев из Египта в 1300 году до нашей эры, однако мифологические временные рамки, указанные в религиозных текстах, не следует понимать буквально. Подобно многим другим народам Ближнего Востока, мандены пытались связать предков своего племени с библейской историей, и эти попытки часто порождали искажение и смешение различных преданий и легенд, в которые еще большую путаницу вносили вставки из вавилонской, классической и персидской мифологии.

Настойчивое утверждение манденов, что их далекие предки пришли в Курдистан из Египта, нельзя считать чистым вымыслом — некоторые слова их языка имеют явно египетское происхождение. К ним относится, например Птхахиль, или Пхтах (суффикс «-иль» просто означает «бог»), — так они называют своего демиурга, позаимствовавшего имя у египетского бога-творца Птаха. Еще одним примером может служить корень нтр, который переводится как «смотреть» и используется в таких словах, как «наблюдательный пост» или «наблюдатель».