Одна единственная капля крови упала на бриллиант, превратившись в идеальный круг. Затем – невероятно – кровь затекла под камень, закручиваясь багрянцем. Когда цвет рассеялся, медальон со щелчком открылся.

Склонившись ниже, мы зачарованно смотрели на кристально чистую поверхность. Лу отпрянула.

– La Petite Larme, – мягко сказала Коко, тут же забыв про гнев.

– Слезинка, – эхом отозвался Бо.

– Зеркальце, сделанное из капли Лё Меланколик. – С непроницаемым лицом Коко посмотрела на свое отражение и перевела взгляд на Селию. Снова скривила губы от отвращения. – Медальон и не открылся бы, потому что не принадлежит тебе. Это медальон моей матери.

Упади сейчас на пол булавка, мы бы ее услышали. Даже отец Ашиль – который ворвался в часовню из кухни в фартуке, сжимая мыльную тарелку и ворча из за шума, – понял, что потревожил нас. Прищурившись, он посмотрел на Селию и золото у ее ног.

– Селия Трамбле, – мрачно сказал он. – Далеко вы забрались от дома.

Селия одарила его вежливой, но нервной улыбкой. Угрюмой.

– Прошу прощения, мсье, кажется, я не имела удовольствия с вами познакомиться.

– Ашиль, – представился священник, поджав губы. – Отец Ашиль Альтье.

Коко с щелчком закрыла медальон. Молча натянула капюшон на голову.

– Отличный у вас фартук, – ухмыльнулся Бо, глядя на нарисованные вручную розы синего, красного и зеленого цветов. Мазки были большие и неровные, словно рисовал ребенок.

– Племянницы сделали его для меня, – пробормотал отец Ашиль.

– Подчеркивает ваши глаза.

Отец Ашиль швырнул в Бо тарелку. Тот поймал скользкое блюдо, прижал его к груди, но вода все равно брызнула ему лицо.

Священник кивнул с праведным удовлетворением.

– Сегодня я в последний раз мыл за тобой тарелки, юноша. Остальное домоешь сам… и кухню тоже. Скажи спасибо ей. – Он раздраженно ткнул большим пальцем в сторону Лу. – Ведро и швабра ждут тебя.

Бо уже открыл рот, чтобы возмутиться и возразить, как его прервала Селия:

– Отец Ашиль. – Она присела в реверансе, но уже не таком глубоком. Не таком низком. С едва скрываемым неодобрением она окинула взглядом его цветистый фартук и потрепанное облачение, говорившие о запустении церкви. – Рада с вами познакомиться.

Отец Ашиль неловко заерзал, словно не привык к таким изящным манерам. Не знай я его чуть лучше, подумал бы, что он почувствовал себя неуютно под ее взглядом. Даже смущенным.

– Я знал вашу матушку, – наконец пояснил он. – Когда жил в Цезарине.

– Я передам ей от вас наилучшие пожелания.

– Не стоит, – фыркнул он. – Я знал ее, но она мне не особо нравилась. – Увидев возмущение на лице Селии, он пробормотал: – Уверяю вас, это было взаимно. Итак… – Он выпрямился со всем достоинством, на которое был способен. – Не мне спрашивать, что вы делаете в Фе Томб , мадемуазель Трамбле. И не мне вам говорить, что весьма неразумно связываться с этой шайкой. Так что я промолчу. Потому что мне все равно. Просто до своего отъезда не чините мне неприятностей.

Когда он развернулся на каблуках, я шагнул вперед.

– Селию нужно сопроводить обратно в Цезарин.

– Рид. – Теперь Селия уже топнула ножкой. – Хватит уже… уже…

– Артачиться? – подсказал Бо.

Отец Ашиль бросил через плечо хмурый взгляд на нас.

– Я вам не нянька.

– Видишь? – Селия, торжествуя, просияла и вскинула палец вверх. – Он не повезет меня, а путешествовать одной слишком опасно. Лучше мне остаться здесь. С тобой.

Я стиснул зубы.

– До сих пор опасность тебя не смущала.