Изменить размер шрифта - +
 — А теперь он печален и извращен. Мне его жаль, но я рада, что тебе не придется оставаться рядом с ним слишком долго, — Богиня покачала головой и отбросила волосы, как будто отмахиваясь от чего-то неприятного, — Ладно, хватит на сегодня унылого! Я должна подготовиться к разговору с Лиром, но сначала, я думаю, мне следует помочь моей трудолюбивой дочери в работе.

Богиня встала и подошла к статуе. Удивленная Кики последовала за Геей. Гея остановилась перед дочиста отмытой Пресвятой Девой.

— Да, я хорошо помню того молодого скульптора… он очень хотел добавить кое-что к волосам Марии, но настоятель, заказавший работу, не мог себе этого ПОЗВОЛИТЬ…

Гея умолкла, как будто втайне улыбаясь сама себе.

— Ты знала человека, который ее сделал? — заинтересованно спросила Кики.

— Разумеется! А иначе разве бы он смог изобразить меня, как ты думаешь? — Гея задорно улыбнулась девушке, — Я тогда приняла облик пастушки и «случайно» встретилась ему на пути, когда он молился о вдохновении перед началом работы над статуей Пречистой Девы. Мне приятно было ответить на молитвы столь талантливого художника. — Кокетливая улыбка богини стала шире, — И я всегда была уверена, что искусство не должно подчиняться деньгам. Ты согласна, дочка?

Усмехнувшись, девушка кивнула.

— Отлично. Значит, я завершу работу скульптора.

Кики внимательно наблюдала, как богиня протянула вперед левую руку ладонью вверх. А потом правой рукой стала делать кругообразные движения над левой ладонью, как бы сворачивая воздух в спираль… и вот уже Кики отчетливо увидела маленький водоворот искр, похожих на плывущую в воздухе золотую пыль. Обращаясь к этим кружащимся пылинкам, богиня напевно произнесла:

— Закончите то, что начал скульптор; так я сказала, так и будет.

Она легонько дунула на маленький смерч — и тот превратился в золотой водопад, омывший статую; искры осели на волосах Девы Марии волшебным облаком. Еще мгновение-другое они чудесно вспыхивали и подмигивали, но тут Гея слегка прищелкнула языком.

— Не так ярко, прекрасные малыши, — сказала она, и огоньки превратились в обычную позолоту.

— Как чудесно получилось! — воскликнула Кики, но тут же посерьезнела. — Но разве тебе не кажется, что это даст аббату Уильяму повод задать мне множество неприятных вопросов? Например: «Как это ты сумела бросить чары на статую, принцесса?» — Кики состроила гримасу, подражая фальшивому тону настоятеля.

Гея беспечно рассмеялась.

— Нет, дитя, ведь тогда ему придется признать, что он помнит, как выглядела статуя изначально, а это докажет, что он намеренно допустил, чтобы о ней забыли и дурно с ней обращались, — Богиня покачала головой — И тогда возникнет множество неприятных вопросов к нему самому. В Калди до сих пор остается много хороших людей, кого весьма огорчит намеренное оскорбление статуи Пречистой Девы. А Уильям совсем не желает делать что-то такое, что заставит их стряхнуть давнюю апатию, — Гея взяла девушку за руку. — Но помни: хотя он и не скажет ни слова об этой позолоте, он сразу поймет, что кто-то наложил ее на статую, и не усомнится в том, что ты причастна к этому. Остерегайся его, особенно сегодня вечером и завтра, когда я, возможно, буду очень занята и не смогу быстро откликнуться, если понадоблюсь тебе.

— Я буду… — начала было Кики, но их прервал звук шагов: кто-то вошел в церковь.

Кики оглянулась на дверь и увидела в проеме четкий силуэт Изабель, освещенный солнцем сзади. В то же мгновение богиня исчезла. Кики вздохнула, но с улыбкой повернулась к старой служанке, что шла по проходу между скамьями, прихрамывая, как обычно.

Быстрый переход