— Если их нет, тогда мне вообще никакой муж не нужен. Я человек, а не бездушная вещь.

— Такая молодая, а такая упрямая, — хихикнула старая служанка.

— Там, откуда я родом, это называют здравым смыслом и твердостью характера.

На лице Изабель отчетливо выразилось недоверие.

Они прошли почти половину сада, прежде чем Кики заметила, как потемнело вокруг.

— Неужели уже так поздно? Похоже, что солнце вот-вот сядет.

— Поздно для обеда, но солнце и не думает садиться. Просто шторм надвигается. — Изабель подняла голову и посмотрела на клубящиеся над ними облака- Странно, обычно моя нога задолго сообщает, мне о приближении бури. А сегодня молчит. Как будто кто-то наколдовал перемену погоды…

Не позволив Изабель углубиться в эту тему, Кики спросила:

— А что вообще случилось с твоей ногой?

Казалось, старую женщину удивил вопрос, но она ответила без колебаний:

— Я родилась искалеченной. Мой отец подумывал о том, чтобы выбросить меня со склона холма, но я была единственной девочкой, которую сумела родить моя мать, а она была уже слишком старой. Она не захотела расставаться со мной.

Кики была потрясена спокойствием Изабель, говорившей о столь чудовищных вещах.

— Но это ужасно!

— От девочки с кривой ногой нет пользы. Мой отец знал, что ни один мужчина не захочет жениться на мне, — Изабель пожала плечами, — Это просто спасение, что я умею хорошо готовить. Когда жена самого младшего из моих братьев родила пятого здорового ребенка, она заявила, что для сестры-калеки больше нет места в их доме. Да и остальные мои братья думали так же. И тут мне повезло, в монастыре понадобилась повариха. Вот монахи и взяли меня к себе. С тех пор здесь живу.

— А ты когда-нибудь виделась со своими родными?

Изабель качнула головой.

— Мать и отец давно умерли, а братьям встречи ни к чему. Моя семья здесь.

— Монахи? — спросила Кики.

Изабель хихикнула и похлопала девушку по руке.

— Бог ты мой, нет! Другие женщины. Мы все теперь одна семья, больше у нас никого нет.

— А у меня в этих краях совсем нет родных, — сказала Кики.

Изабель остановилась на пороге кухни, и на них хлынули домашние ароматы и звуки.

— Теперь есть, принцесса.

Кики все шагала и шагала взад-вперед по комнате. Она уже придвинула комод к окну. Когда прошли, казалось, несчитаные века, она подоткнула сорочку и вскарабкалась на комод. И посмотрела наружу. Тучи, вызванные Геей, катились с запада, прямо над взволновавшимся океаном. Они висели низко и показались Кики похожими на гигантское шерстяное одеяло, которое кто-то натягивал на небо. Опускавшееся к горизонту солнце скрывалось за ними, но было ли уже достаточно темно? Кики так не думала. Она еще вполне отчетливо видела тропинку на склоне утеса, а это значит, что если кому-нибудь вздумается посмотреть в сторону моря, он вполне может заметить девушку, идущую по этой тропе. А Кики не могла быть уверена, что сэр Андрас не станет смотреть на море после того, как рыбаки пробудили в нем серьезные подозрения.

Кики вздохнула и потерла виски. Ей казалось, что сердце бьется в такт с отдаленным прибоем. Тело переполняла тяга к воде; она нуждалась в ней и своем возлюбленном. Дилан. Стоило Кики хотя бы мысленно произнести его имя, как дрожь предвкушения проносилась по телу.

Терпение, твердо сказала она себе. Еще несколько минут, и окончательно стемнеет. Она повернулась и уселась на край комода, прислонившись головой к подоконнику. Она ждала так долго, что вполне может подождать еще немножко.