Когда всадники и кучера фургонов наконец остановили лошадей, сквозь полуоткрытый вход фургона уже просачивался рассвет. Крики и команды резко звучали в утреннем воздухе, замершем в ожидании момента магической смены ночного холода на жару дня. Сендрин, разумеется, осознавала, что непременно будет обнаружена — не позднее, чем разгрузят первые ящики; она подумывала, не лучше ли сдаться добровольно. Но, поразмыслив, она решила, что тогда ей наверняка не удастся украсть верблюда и продовольствие. Нет, ей нужно было выждать еще некоторое время в надежде на то, что представится случай сбежать. Из разговоров пробегающих мимо солдат она узнала, что гереро находятся на расстоянии нескольких километров. Очевидно, сначала вперед будут отправлены курьеры, чтобы подготовить женщин и детей к прибытию солдат и фургонов. Офицеры, кажется, опасались того, что туземцы могут запаниковать и будет очень сложно выполнить задание переправить их на запад.

Оба кучера уже давным-давно слезли с облучка и оставили фургон без охраны. Сендрин воспользовалась этим и выпила большую часть воды из фляги, оставленной солдатами под скамьей. После этого она почувствовала себя немного лучше, но, к сожалению, ее начал беспокоить готовый лопнуть мочевой пузырь.

Еще через полчаса в полумраке рассвета она вылезла из фургона и проворно спряталась между большими колесами телеги. Большинство солдат собрались группой далеко впереди. Возле колонны остались только патруль и несколько мужчин, заботящихся о запряженных животных. Сендрин без помех облегчилась, почувствовав себя при этом нечистой и униженной; если и было что-то, к чему она не могла привыкнуть за все время длительной поездки, так это к туалету на открытом пространстве и редкой возможности совершать гигиенические процедуры.

Она поспешно забралась в фургон и выбрала себе позицию, с которой, выглядывая из-за облучка, могла наблюдать, что делалось в голове каравана. Группа солдат и их начальники стояли в пятидесяти метрах от нее, и Сендрин не понимала ничего из того, о чем они говорили, за исключением некоторых громко произнесенных приказов. Но даже с этого расстояния она могла заметить, как побледнели мужчины, когда конные курьеры вернулись с информацией о гереро.

Доносившийся до Сендрин невнятный шум на несколько минут стих. Большая часть солдат стояла в строю недалеко от офицеров. Казалось, их парализовало сообщение курьеров. Офицерам также понадобилось время, чтобы найти нужные слова. Затем пустыню огласили резкие приказы, и вскоре группа из сорока или пятидесяти всадников пришла в движение. Сендрин поискала глазами Валериана, но издали все военные выглядели одинаково. На какой-то момент ей показалось, что она узнала его среди всадников, покидавших лагерь, но она не вполне была уверена в этом.

Оставшиеся — их было около сотни — получили приказ отдыхать. Немедленно были натянуты навесы от солнца, под которыми собрались небольшие группы солдат. Они курили или играли в карты. Около двадцати фургонов установили кругом для защиты от возможного нападения. Тот факт, что было выставлено только несколько часовых, позволял предполагать, что на самом деле атаки не опасались.

Сендрин много бы отдала за то, чтобы узнать, какие новости принесли курьеры. Ускакавшие всадники были вооружены, но непохоже было, что они отправились сражаться. Сендрин заметила среди них как минимум троих врачей.

Прошло несколько часов, прежде чем мужчины вернулись. Некоторые из них с окаменевшими лицами докладывали что-то своим начальникам, другие сразу же отошли в сторону и отказывались сообщать любопытным подробности увиденного. Вместо того чтобы присоединиться к другим, они собрались в кучки чуть в стороне и почти не разговаривали друг с другом. У Сендрин было такое впечатление, что некоторые из них находились в шоке. Что-то повлияло на них таким образом, что они не могли произнести ни слова и только неподвижно смотрели на пустыню.