То, что теперь снова стало светлее, немного успокаивало Салому. Полутьма прошедших дней действовала на нее, как и на Лукрецию, подавляюще. Большую часть времени они сидели в одной из своих комнат и пытались убить время настольными играми или раскладыванием карт. Тит категорически запретил им выходить на улицу, но в этом запрете не было никакой необходимости. Ни одна из девочек не хотела рисковать, оказавшись вдруг на пути льва или разъяренного носорога.

Они достигли узкой лестницы в восточном углу северного крыла. Ступени вели наверх, к пустующим сейчас комнатам посыльных. Теперь там, в противоположных концах затхлого коридора, жили только Йоханнес и кухарка. — Что тебе здесь надо? — спросила Салома еще раз, когда Лукреция повела ее вверх по ступеням.

— Там, наверху, мы будем в безопасности, — ответила Лукреция. — Ты же боишься, не так ли?

— Но животные не могут попасть в дом.

— Животные — это только начало всего. — Кто так говорит? Ты?

— Так сказала София.

София, служившая в поместье садовницей, была без ума от Лукреции. Как и другие слуги, она исчезла после нашествия саранчи. Перед этим она, вероятно, отвела Лукрецию в сторону и рассказала ей кое-что о том, что предстояло испытать долине и ее жителям.

Салома внезапно остановилась.

— Ты должна сказать мне правду.

Лукреция нетерпеливо повернулась к своей сестре.

— О чем?

— Что тебе рассказала София?

Лукреция переступала с ноги на ногу. Заметно было, что ей не очень-то хотелось выбалтывать тайные советы женщины-сана.

— Она сказала, что мы должны быть внимательными, — проронила она наконец.

— Замечательный совет, — надулась Салома. — И это все?

Лукреция покачала головой и вперила в сестру горящий взгляд.

— Конечно, нет.

— Что еще?

— София сказала, что мы должны спрятаться под крышей, если станет опасно. Только мы вдвоем. Тогда мы будем в безопасности.

Салома заупрямилась — ей не нравилось, что София разговаривала только с Лукрецией.

— Но все вовсе не так опасно. По крайней мере, не очень. Большинство животных уже ушли.

— Это было только предупреждение — так сказала София.

Салома скорчила гримасу.

— София сказала, София сказала! — передразнила она свою сестру. — София может всего и не знать.

— София — это мой друг, — упрямо возразила Лукреция.

— И где она теперь, твой друг? — Салома внезапно испытала чувство удовлетворения, причинив Лукреции боль. — Она убежала, точно так, как и все остальные.

У Лукреции на глазах показались слезы, и она яростно закусила губу.

— Кроме того, — продолжала Салома, торжествуя, — фрейлейн Мук сказала, что София рассказывает плохие вещи. Она сказала, что мы не должны ее слушать.

Лицо Лукреции прояснилось.

— И где твой друг фрейлейн Мук? — поинтересовалась она язвительно. — Что-то я нигде ее не вижу.

— У своего брата, тебе это известно.

— Вероятно, она тоже просто убежала и никогда не вернется.

— Она вернется, и ты об этом знаешь наверняка!

— Раз ты так говоришь…

Обе девочки стояли друг против друга как два бойцовых петуха, готовых в любой момент наброситься друг на друга.