— В семидесятые годы прошлого столетия британцы сгруппировались в районе Вэлвис Бэя, — прервала его Сендрин и зевнула. — Я знаю историю Юго-Запада. Через пять лет коммерсант из Бремена приобрел у племени нама землю, сначала несколько гектаров, затем еще и еще. Немецкая империя была вынуждена взять эти области под свою защиту если не хотела лишиться их в пользу англичан, и таким образом официально началось немецкое заселение этой страны. Если это все, что вы хотите мне рассказать, то должна вас разочаровать — об этом я уже прочитала в книгах.

— Речь идет не об этом, — возразил он, покачав головой. — Все это только основные моменты произошедших событий. До 1878 года, перед объявлением Вэлвис Бэя британской базой, эта страна принадлежала людям, которые жили здесь тысячелетиями. Первыми европейцами, попавшими сюда, были миссионеры, но никто не просил их приходить на эти земли, и меньше всего племя гереро, на территории которых поселились первые колонизаторы. Уже с середины прошлого столетия гереро сравняли с землей одну из первых миссионерских станций, это произошло как раз там, где позднее возникнет Виндхук. Распрощались с жизнью также первые английские поселенцы, по крайней мере, все те, кому не удалось спастись, бежав через Калахари на восток, в Бечуаналенд. Но я сомневаюсь, что хоть кому-нибудь это удалось. Ни один европеец не выживет в Калахари больше одного-двух дней. Даже гереро не заходят туда. Калахари — это земля бушменов, территория племени сан.

— Я думала, что саны мирные.

— О да, это правда. Не они убивают незваных гостей, это делает Калахари. Едва ли есть в мире более безжалостная пустыня. Огромные солевые моря до самого горизонта, бесконечные волны дюн и ни одной капли воды. Это неподходящее место для нас, европейцев. — Он тряхнул головой. — Однако я, собственно, хотел рассказать кое о чем другом.

— Я так и подумала.

— Как уже было сказано, когда Селкирк и его семья поселились здесь, еще не было ни немецкого, ни британского управления. Он построил это поместье посреди пустыни, не имея иных защитных подразделений, кроме тех, которые организовал и вооружил сам. Еще не было железнодорожного сообщения с побережьем, только караваны верблюдов шли по просторам Намиба. Несмотря на это, ему удалось возвести здание, используя и труд туземцев, с которыми он расплачивался спиртом и блестящими безделушками. В основном на него работали саны, так как гереро не были друзьями белых. Разумеется, следует отдать должное Селкирку, потому что он приобрел эту долину у вождей гереро законным путем, он заплатил им за это не водкой, а стадами крупного рогатого скота, то есть это был совершенно законный, легитимный бизнес.

— Он случайно не был вашим дедушкой или кем-то в этом роде? — с сарказмом спросила Сендрин.

Слабая улыбка тронула его губы, и он ответил:

— Я не знал Селкирка. Но я не верю, что он был плохим человеком.

— Но гереро убили его.

— Они этого не делали, — твердо ответил Адриан. — Именно об этом я и хотел поговорить с вами.

— Однако ваша мама говорила…

— Я знаю, что она говорит. Она не хочет верить в то, что произошло на самом деле.

— Что произошло?

— Вы и вправду любопытны, — он ухмыльнулся. — В этой местности постоянно бывали восстания, и даже на сегодня возникновение следующего мятежа только вопрос времени. Когда-нибудь снова начнется борьба, вероятно, уже скоро.

— Вы говорите так, чтобы испугать меня?

— Это может что-нибудь изменить? Вы просто должны понимать, в какой местности поселился Селкирк. В те времена, когда снова вспыхнули восстания под предводительством гереро, самые мужественные из них прибыли в эту долину, чтобы прогнать отсюда Селкирка и его людей.