— Мне можно открыть глаза? Лина негромко рассмеялась.

— Да, можно.

Она села в постели, чтобы видеть его лицо, и завернулась в шелковую простыню. Гадес сгреб в кучу подушки и устроился поудобнее, прислонившись к изголовью кровати. И вопросительно поднял брови.

— Я совсем не собиралась идти к Тартару. Это вышло случайно. Я была слишком расстроена, а когда заметила, где очутилась, было уже слишком поздно.

Гадес нахмурился. От одной только мысли, как близка была богиня к тому, чтобы потерять свою душу, у него все сжималось внутри.

— Я знаю, любимая. Тебе незачем это объяснять. Тут один лишь я виноват. Если бы я не обидел тебя...

— Тсс! — Лина наклонилась и прижала палец к его губам. — Дай мне закончить.

Темный бог немного смутился, но замолчал.

— Да, Тартар ужасен... — Лина содрогнулась, — Он звал меня. Он все обо мне знал... все самое плохое, что я сделала в своей жизни, о чем даже просто думала. Все мои ошибки. Он заставил меня потерять самое себя, Я чувствовала, как он захватывает мою душу, И ничего не могла с этим поделать. — Лина взяла Гадеса за руку, переплетя пальцы. — А потом я услышала твой голос. Ты звал меня обратно. Меня, Гадес... настоящую меня, ту душу, что скрыта в этом теле.

— Я должен был вернуть тебя. Я тебя люблю, — сказал он.

— И я тоже тебя люблю. Но ты должен знать и еще кое-что. Я не та, за кого ты меня принимаешь. Я не...

— Довольно, Персефона! — перебил ее гневный голос Деметры. — Твое время вышло! Ты должна вернуться!

Ошеломленный Гадес вскочил на ноги. Не обращая внимания на наготу, он встал перед богиней, внезапно возникшей прямо в спальне его возлюбленной.

— Что означает твое вторжение, Деметра? — резко спросил он. — Это не твои владения. Ты не имеешь права находиться здесь!

— Ты развлекаешься с моей дочерью, владыка Подземного мира, и я явилась, чтобы потребовать ее обратно. Я ее мать. Других прав мне не нужно.

— Ты не моя мать. — Лина произнесла эти слова медленно и отчетливо, чтобы никто не сомневался в том, что именно она сказала.

Она стояла рядом с Гадесом, прижимая к груди простыню.

Деметра вздохнула.

— Давай не будем играть в эти детские игры, дочь. Твое приключение окончено. Пора возвращаться в свой собственный мир.

— Я знаю, что не могу остаться, но я не уйду, не рассказав ему всю правду. Он этого заслуживает. Он любит меня.

— Ты просто юная дурочка, — сказала Деметра.

— Как тебе хорошо известно, я вовсе не молода. И запомни раз и навсегда, я не дурочка. — Она повернулась к Гадесу и заглянула ему в глаза. — Я не настоящая Персефона. Меня зовут Каролина Франческа Санторо, но большинство людей зовут меня просто Линой. Я обычная смертная женщина сорока трех лет от роду, и у меня есть пекарня в городке Талса в Оклахоме. Деметра поменяла местами души — мою и ее дочери. — Лина посмотрела на Деметру, и ее губы изогнулись в саркастической улыбке, прежде чем она снова повернулась к темному богу. — Она сказала, что поможет мне решить финансовые проблемы, которые у меня возникли, а взамен я должна буду выполнить для нее кое-какую работу в Подземном мире.

Темный бог изменился в лице.

— Помнишь, ты подслушал, как она говорила о любви бессмертных? Она ничего мне не напоминала, как ты подумал, она объясняла мне это, потому что я — смертная. Для меня все это внове.

— Так ты не богиня весны?

— Нет. Я уж точно не богиня весны, — ответила Лина.

Ей стало так легко от того, что она наконец-то говорила правду, что она даже не заметила, как окаменело лицо Гадеса.

— Значит, все это было ложью, — медленно произнес он.