Видал отвернулся, не желая выказывать, как он потрясен. Хейзл мертва. Хейзл, спокойной, рассудительной доброй Хейзл больше нет на свете.

Но тут страх охватил его с новой силой.

– Вы сказали, что все слуги спаслись? Никто больше не пострадал?

– Нет. Только мисс Ренко.

Только. Для доктора она была всего-навсего секретаршей. Возможно, экономкой. Но для Видала оставалась лучшим другом. Без Хейзл последние несколько лет были бы сущим адом. Она заботилась о Карианс, оберегала ее в его отсутствие, защищала от прессы, была компаньонкой, исповедницей, сиделкой. Теперь она мертва, и у Карианы нет и не будет никого, кто относился бы к ней так же бескорыстно, как Хейзл.

– Я хотел бы видеть слугу, – глухо пробормотал он.

У Хейзл нет родных. На похороны почти никто не приедет. Он сам отдаст необходимые распоряжения и будет стоять у гроба, даже если придется ползти ползком по коридорам этой чертовой больницы.

Доктор кивнул и поднялся. Он не ожидал, что мистера Ракоши так потрясет известие о смерти мисс Ренко. Возможно, между ними сложились не совсем официальные отношения. Однако мужества мистера Ракоши это не умаляет. Если Кариана Ракоши выживет, то лишь благодаря тому, что ее муж бросился в пылающий ад и вынес ее.

Чей, бледный и все еще трясущийся от пережитого, составил список всех людей, с которыми хотел связаться Видал, и провел полчаса у больничного телефона, созваниваясь с ними. В результате он договорился о том, чтобы секретарь Видала заняла соседнюю палату; чтобы никому, кроме мистера Теодора Гамбетты, не позволяли посещать больного и чтобы Хейзл Ренко была похоронена в Форест-Лон, но при этом ни одного из жадных до сплетен репортеров не допускали к гробу.

Как только секретарь вошла в комнату. Видал попросил ее позвонить Валентине в отель «Плаза». Однако через несколько минут она положила трубку.

– Прошу прощения, мистер Ракоши, мисс Валентины нет в номере.

Глаза Видала потемнели. Он должен поговорить с ней, прежде чем новости появятся в газетах.

– Пошлите телеграмму, – велел он. – И попытайтесь дозвониться.

Телеграмма была послана. О похоронах распорядились. Теперь ему оставалось только ждать. Иногда в палату приходили медсестры, делали уколы и меняли капельницы. Каждый час Видал спрашивал о Кариане. Валентины по-прежнему не было.

– Соедините меня с управляющим отеля, – наконец потребовал он, теряя терпение.

Управляющий долго рассыпался в извинениях. Мистера Ракоши следовало уведомить раньше – мисс Валентина выехала из отеля.

Секретарь взяла у него трубку, и Видал откинулся на подушки, изнемогая от паники, смешанной с восторгом. Она подвергает спектакль опасности провала, и все из-за того, что решила лететь к нему!

Вычислив время, необходимое Валентине на то, чтобы добраться до Лос-Анджелеса, он провел ночь, сгорая от нетерпения.

Однако утренние газеты рассеяли все иллюзии. Вчера вечером она появилась на сцене. Ни намека на то, что ее заменит дублерша.

– Где она, черт возьми? – взорвался Видал, стоило Теодору появиться на пороге палаты, – Вот уже два дня, как я послал телеграмму и никакого ответа!

– Если бы она сразу бросилась к тебе, это вызвало бы лавину самых неприятных сплетен и слухов, особенно сейчас, когда Кариана при смерти, – рассудительно заметил Тео.

– Дьявол побери все это! – прогремел Видал. – Она могла позвонить, верно?

– Обязательно позвонит, – заверил его Тео. – Наберись терпения.

– Провались оно, твое терпение! – рявкнул Видал. – Где она? Именно это я хочу знать! Где она?!

– Позвони Кеннауэю.