– Два года, – ответил Уолли, отбрасывая одну кисть и беря другую. – С тех пор как мистер Гамбетта привез его в «Уорлдуайд». Вы даже не представляете, какая суматоха поднялась! Такого волнения я не видел за все двадцать лет, что работаю на студии.

Он осторожно подчеркнул впадины под скулами.

– Никто никогда о нем до этого не слыхал. Мистер Гамбетта был в Европе, увидел там его фильмы и посчитал, что он гений. Дескать, Видал придаст престиж «Уорлдуайд» как никто иной.

Гример отступил, чтобы полюбоваться своей работой. – Конечно, мистер Ракоши не собирается мириться с тем дерьмом, что другие режиссеры. С мистером Гамбетой… – Уолли заговорщически понизил голос, – …не так-то легко сработаться.

– Как, вероятно, и с мистером Ракоши, – улыбнулась Валентина.

– Тут вы совершенно правы, – хмыкнул Уолли. – Когда мистер Гамбетта и мистер Ракоши сталкиваются лбами, искры летят, а шум стоит такой, что все! разбегаются! – Он начал накладывать тени на веки. – В Забавнее всего, что мистер Гамбетта неизменно уступает, мистер Ракоши еще ни разу не ошибся. Все студии в городе мечтают заполучить его. Мейер и Талберг из «Метро-Голдвин-Мейер» предложили ему такие деньги, что Свенсон, услышав об этом, тут же потеряла сознание.

– Глория Свенсон?

– Да. Сама она получала в «Парамаунт» девятьсот тысяч долларов в год. Только счет за одежду составлял восемьдесят тысяч!

Валентина в изумлении моргнула. Она знала, что кинозвезды зарабатывают огромные деньги, но девятьсот тысяч, долларов это было выше ее понимания.

– Если мистер Ракоши станет вас снимать, ваш доход будет не меньше, – ободряюще заметил Уолли.

– Я бы просто не знала, что делать с такими деньгами.

– Тратить их, детка. Тратить, – объяснил Уолли, меняя кисть на пуховку.

Ему нравилась последняя находка мистера Ракоши. В этой девушке чувствовались безыскусная прямота и искренность, так непохожие на манерность и притворство большинства старлеток «Уорлдуайд».

– Скажу по секрету, что вы единственная, которую самолично привел режиссер. Обычно актеров, претендующих на заключение контракта, присылает актерский отдел. Думаю, мистер Ракоши замыслил для вас нечто совершенно особенное. – Уолли осторожно обвел линию губ карандашом. – Все, чего ни коснется мистер Ракоши, превращается в золото. Если он выделил вас, можете ставить последний доллар на то, что вы на пути к самой вершине.

Он принялся смешивать на дощечке два различных цвета, чтобы добиться необходимого оттенка губной помады, который не казался бы слишком резким в свете юпитеров.

– Только учтите, вам придется трудиться до упаду. Он не щадит ни себя, ни других. Если ваша проба удасготовьтесь работать по восемнадцать часов, пока фильм не будет отснят. Когда последняя часть «Черных рыцарей» благополучно оказалась в яуфе, Романа де Санта немедленно отправилась в санаторий, объявив, что страдает переутомлением и что мистер Ракоши подвергал ее морально жестокому обращению, несомненно, послужившему бы основанием для развода, будь они женаты.

– Мистер Ракоши и мисс де Санта были очень близки? – нерешительно осведомилась Валентина, вспомнив, как по-хозяйски брала его под руку Романа.

– Нет, что вы! – удивился Уолли. – Верность и преданность мистера Ракоши жене поистине легендарны.

Валентина смотрела в зеркало, как Уолли, закончив хлопотать над ее губами, опять занялся глазами. Несколько мгновений она ничего не ощущала. Сердце, казалось, вообще перестало биться.

Уолли стер кольдкремом тщательно наведенную карандашом бровь и все начал заново.