«Роллс-ройс» уже ожидал у выхода, и Видал грубо втолкнул ее на роскошное, обтянутое кожей сиденье.

– У вас будет столько денег, что пересчитать не сможете, – пообещал он, как только машина выехала из ворот. – Увидев сегодняшние пробы, Гамбетта не позволит такой актрисе ускользнуть от «Уорлдуайд».

Девушка безуспешно пыталась отдышаться.

– Я действительно так хорошо играла?

– Да. – Его улыбка была внезапной и чарующей. – Вы действительно играли очень хорошо.

Валентина быстро отвернулась. Он улыбается не ей, просто доволен собой. Потому что вновь оказался прав. Потому что сможет, наконец осуществить свою давнюю мечту.

Валентина обняла себя за плечи, словно пытаясь бороться с душевным смятением. Превратившись в Маргариту Анжуйскую, она на миг забыла о тоске и боли. Теперь же боль подступила с новой силой. Ракоши женат. Он не любит ее, никогда не притворялся, что любит. И никогда не полюбит. Машина скользнула в открытые ворота отеля, и пальцы Валентины судорожно сжались.

Водитель открыл дверцу. Пришлось последовать за Видалом мимо посыльных в ливреях к стойке портье.

– Бунгало для леди, – коротко велел Ракоши.

– Как прикажете, мистер Ракоши.

– Багаж мадам скоро прибудет.

– Конечно, сэр. Сюда, сэр.

Валентина мельком отметила рисунок из розовых и зеленых банановых листьев на стенах, пламя, полыхающее в камине вестибюля, несмотря на летнюю жару, но тут они вышли в сад. Крошечные колибри порхали в ветвях; бирюзовые и золотистые перья переливались на солнце. Повсюду на ухоженных лужайках росли пышные тропические цветы.

Посыльный вставил ключ в замочную скважину. Валентина заметила, как Видал сунул ему в ладонь банкноту, и тут дверь распахнулась, и девушка вступила в прохладу белых кружевных драпировок и розовых ковров.

– Это будет вашим домом, пока я не отыщу что-нибудь более приличное.

Он протянул ей ключ, и пальцы девушки сомкнулись на холодном металле.

– Прошу вас не выходить из комнаты, пока Гамбетта не увидит отснятые сцены, ясно?

– Да, – кивнула она, не сводя с него глаз, – но я должна объясниться с Бобом.

Видал нахмурился. Он уже успел забыть про Боба Келли и почувствовал странное раздражение оттого, что она не последовала его примеру. Глаза его подозрительно сузились.

– Келли – водитель грузовика, – холодно сообщил режиссер. – Вам незачем встречаться с ним.

Глаза девушки опасно сверкнули.

– Он был добр ко мне, – вызывающе бросила она.

– Позвоните ему, если уж так необходимо, – пожал плечами Ракоши, – но не покидайте бунгало.

Он говорил намеренно жестко, не пытаясь скрыть пренебрежения к Келли.

– Когда Гамбетта хочет кого-то видеть, он не станет дожидаться. – Видал остановился у порога, бессознательно уставясь, словно притянутый магнитом, на соблазнительный чувственный рот, и грубо добавил, ненавидя себя за слабость: – Впрочем, и я тоже.

Он резко повернулся и выбежал в залитый солнцем сад, оставив дверь широко открытой. Валентина стояла не шевелясь, пока он не скрылся из виду и звук удаляющихся шагов не замер вдалеке. Потом очень медленно закрыла дверь и прислонилась к ней.

Из скорбного оцепенения ее вырвал посыльный, принесший букет цветов и корзину фруктов, присланные в знак почтения руководством отеля. Она ошеломленно приняла дары, а потом, дрожащей рукой подняв трубку, попросила телефонистку соединить ее со студией.

– Мне нужен гараж, сэр, – попросила она, когда ей ответили.