— Ты прав в последней части, — Сергей Тиомфеевич откинулся в кресле, рассеяно вертя в руках бокал с арманьяком, и именно сейчас я увидел в нём жесткого бизнесмена, сумевшего пробиться на вершину. — В начале девяностых после развала Союза никто не ожидал, что именно богоборцы в итоге составят новую элиту. Бывшие партработники делили наследство великой страны, оттерев в сторону дома и кланы. Но те и сами не лезли. Знаешь, какое ещё есть преимущество у одарённых перед обычными людьми, кроме самого факта владения особыми силами? Они организованы. У них строгая иерархия, и за счёт этого они могут планировать действия на много лет вперёд.

— Хм… — я подставил новые сведения к тому, что знал о владетельных домах до этого, и кивнул. — Звучит логично. Те, кто получил такой же дар, вливаются в дом, а правит им главная семья, которой все подчиняются. Да, при таком раскладе можно планировать очень далеко.

— И именно это они и сделали, — горько усмехнулся Одинцов и отхлебнул приличный глоток алкоголя. — Дома не полезли в глобальную свару девяностых, позволив обычным людям резать друг друга, зато ловко подхватывали оставшуюся без хозяев собственность. Но самое главное — они не воевали между собой. Да, бывало дело, доходило до прямых столкновений, но чаще всего одарённые решали вопрос судебным поединком. Кто выиграл — тот и прав. И почти без крови. В итоге, когда пришёл новый президент и разогнал зажравшихся дельцов, они усилили натиск и буквально за пару-тройку лет фактически захватили все отрасли.

— Простите, — у меня вдруг мелькнула шальная мысль. — А президента тоже они посадили?

— Нет, там силовики постарались, — отмахнулся бизнесмен. — К чести домов, в политику они не лезут, в отличие от той же Семибанкирщины. Те зажрались и решили, что готовы сами править страной, без посредников, за что и поплатились. Но при этом на данный момент одарённые — это самая сильная фракция, поддерживающая президента. Естественно, не просто так, а за определённые преференции. В том числе налоговые и дотационные.

— Я понимаю, что богоборцы получают лучшие куски, но это не отвечает на вопрос, зачем вам именно я, — не отводя взгляда, я уставился прямо в глаза Одинцова. — При ваших возможностях выбор должен быть богатым.

— Если бы, — усмехнулся тот, — на самом деле выбора не вообще. Точнее, его нет, если я хочу сохранить независимость и остаться хозяином компании. А я никому её не отдам! Эту корпорацию начал строить ещё мой отец, затем, после его смерти, продолжил я. И хочу, чтобы моя дочь также стала полноправной хозяйкой и передала её своим детям. Поэтому владетельные дома и кланы сразу отпадают. Они просто не позволят пользоваться своим именем и при этом остаться независимым.

— Но можно найти богоборца-одиночку, — начал я накидывать варианты, — из тех же военных, например.

— С военными другая проблема, — допил арманьяк и потянулся за закуской Сергей Тимофеевич. — Во-первых, возраст. Во-вторых, к управлению корпорацией обычно они не готовы. А свадебный генерал мне не нужен. То же самое справедливо для большинства одиночек.

— А я, значит, готов? — меня просто распирало от сарказма. — Ну да, каждая кухарка может управлять государством.

— Это неверная цитата, Ленин говорил как раз о противоположном, — не обратил внимания на мой тон Одинцов. — Нет, ты тоже не готов, но у тебя есть амбиции, иначе мигом ускакал бы ублажать Машку Дьячкову, ту самую потрёпанную шлёндру, что ты отшил. И ты будешь пахать, когда потребуется. К тому же ты уже достаточно известная фигура в кругах местных одарённых.