— Но ты пришла, — я пожал плечами и подал гречанке меню. — Я угощаю. Знаю, что у вас в Европе принято платить раздельно, но можешь считать это свиданием.

— Даже так? — Александра улыбнулась, но открывать меню не стала, а положила его на стол, став серьёзной. — То есть ты игнорировал все мои намёки, а именно сегодня вдруг проникся? Что тебе нужно, Виктор?

— Возможность поговорить с Астерионом, — я тоже не любил все эти реверансы, так что сразу перешёл к делу. — И я знаю, что ты можешь мне в этом помочь.

— Высокие запросы, — хмыкнула девушка. — И я даже догадываюсь, зачем он тебе, но с чего ты взял, что бык будет тебе помогать.

— Я бываю очень убедителен, — я на мгновенье сжал кулак, а глаза сверкнули алым, но усилием воли заставил себя расслабиться, загоняя пламя ярости в глубину души. — Ты, главное, устрой мне встречу, а дальше я сам.

— Хорошо, — кивнула гречанка, — тогда второй вопрос, а что за это получу я?

— А чего ты хочешь? — в лучших традициях Одессы, ответил вопросом на вопрос я. — Если это будет в моих силах — выполню в лучшем виде.

— Даже войдёшь в мой Дом? — я ждал чего-то такого, но всё же скривился. — Я так и думала.

— А зачем вам тот, кого заманили безвыходной ситуацией? — я ничуть не стыдился и стесняться не собирался. — Ты же должна понимать, что никаких тёплых чувств я к вам испытывать не буду, скорее наоборот. Готовы мириться с бомбой, которая рано или поздно всё равно рванёт? Уверена, что возможная выгода перевесит убытки? Ведь, кроме статуса, я ничего не могу вам дать, да и тот довольно сомнительный, сегодня есть, завтра нет.

— Ты себя очень недооцениваешь, — всё же взялась за меню Александра. — Поверь, даже ведущие Дома Европы с удовольствием приняли бы тебя в свои ряды. Но понимаю, менять статус главы Дома, пусть маленького…

— Мне плевать на статус. — перебил я её. — Это вы им кичитесь, а я всю жизнь прожил обычным крестьянином. Так-то, если надо, стану кем угодно. Просто если из-за нашего конфликта пострадает кто-то из моих родных… лучше избежать даже шанса возникновения такой ситуации. Просто поверь.

— Хмм… — гречанка внимательно посмотрела мне в глаза и кивнула. — Верю. Тогда другой вариант. Женись на мне, — и, видя мою кривую усмешку, добавила: — Я серьёзно.

— Хоть режь меня, я не поверю, что ты за пару дней воспылала ко мне неземными чуйствами, — хорошо, что мы говорим по-русски, иначе не удалось бы передать всю глубину моего сарказма, не настолько хорош я ещё в английском. — Я, конечно, безумно привлекателен, и всё такое, но для тебя слишком молод. К тому же уверен, у тебя уже имеется куча ухажёров богаче и успешнее меня. Так что один вопрос — на х… зачем тебе это?

— Повторю, ты себя слишком недооцениваешь, — девушка жестом подозвала официанта, что-то быстро ему продиктовала по-гречески, и, отложив меню, серьёзно взглянула мне в глаза. — Да, ухажёры имеются, и с некоторыми у меня были весьма близкие отношения. Кое-кого родители даже прочили мне в мужья, но тут есть один нюанс. Выйдя за них замуж, я навсегда стану их собственностью. Не дай себя обмануть всей этой толерантностью, агрессивным феминизмом и прочей повесточкой, как вы это называете. В Домах она не работает. У нас весьма консервативные порядки, пусть и не такие строгие, как раньше.