— Ты бухал каждый день до синих соплей, — ничуть не повёлся на слёзы бык. — Так что не рассказывай мне про свои страдания.

— А как же, — хлюпнул носом пьяница. — Я же всё-таки бог виноделия. Люди про меня забыли, трёхлетние жертвы не приносят. Вакханки игрища не устраивают. Мне так плохо!!!

— Пить надо меньше, — до меня наконец дошло, кто это такой. — Хотя кому я говорю. Астерион, а тут вся твоя семья собралась? Ариадна тоже тут?

— Да ну её, — отмахнулся надувшийся Дионис. — Только и делает, что пилит мне мозг. Пилит и пилит! То я много пью, то с нимфами гуляю. А я Хиропсал, между прочим!

— Так ты не только поглаживающий женские прелести, а ещё поражающий коз, — Зло рассмеялся Минотавр. — Может, поэтому сестра и злится? Давай рассказывай, когда последний раз ты её прелести поглаживал? Или все силы на вакханок да мериид уходят?

— Подумаешь, немного пошалил, — отмахнулся бог виноделия от шурина. — Ты лучше познакомь меня со своим спутником. Я чувствую от него дыхание Стикса, но он живой. А ещё от него несёт убийцей богов, и ты привёл его к Аиду?!

— Он сам пришёл, — хмыкнул Астерион. — Кстати, ты видел недавно Гермеса?

— Да, этот жулик был тут, но даже не удосужился заглянуть, выпить по чаше вина, — поморщился Дионис. — Говорят, он приволок смертную, и Аид за это на него сильно разгневался.

— Когда это было?! — я, словно обезумев, кинулся вперёд и, схватив бога веселья за грязный хитон, вздёрнул в воздух. — Что с Мико?! Отвечай!

— Да он ничего не знает, — попытался отобрать у меня мужа сестры Астерион. — Сам же видишь, он алкоголик. Только и знает, что бухать да с вакханками кувыркаться. Но, даже если Аид разозлился, он ничего не сделает твоей подруге. Бог мёртвых рассудителен, да и Персефона не позволит. Она весьма милосердна, так что не даст девочку в обиду.

— Тогда пошли, чего тут прохлаждаться, — я без сожаления отпустил Диониса и брезгливо вытер руки. — Надеюсь, ты прав, иначе…

Договаривать я не стал, но Астерион всё понял и так. Он уже неплохо знал меня и не строил иллюзий о том, что я отношусь и к нему, и к богам так же, как к людям, как без ужаса, так и без восторга и подобострастия. Для меня лично было всё равно, кто передо мной, главное, что он сделал. Вредишь людям — получай по голове молотом, помогаешь — я помогу тебе. Никого не трогаешь, живёшь сам по себе — я тоже пройду мимо. Кстати, из-за этого мне перед Алтын-Ай было немного неудобно, но там ситуация такая произошла, что отпустить её я никак не мог. Да и не думаю, что богине причинили какой-то вред. Всё же отбитых фанатиков в бюро было не так много. Но всё равно я сделал себе зарубку на память по возвращении узнать о судьбе Золотой бабы. И помочь чем смогу.

— Астерион! — на этот раз голос был женским. — Ты вернулся! Прими же своё наказание!

— Вау! Не знал, что ты из этих! — я с восторгом разглядывал симпатичную девушку со свирепым выражением лица и кнутом в руках, стремительно приближавшуюся к нам. — Нет, я не осуждаю. Просто не ожидал, что тебе такое нравится. Ну, ты понимаешь, ты весь такой брутальный, можно сказать, само воплощение этого слова. Рога, там, копыта, топор. Хвост, опять же. А тут плётки…

— Просто заткнись… — клянусь, Минотавр потупился и покраснел. — У нас не такие отношения!

— Матушки, — я всплеснул руками. — Ещё и не такие.