— Кстати, о курочке, — словно по волшебству, возле нас появился арт-директор, а по сути, полноправный управляющий клубом, Лев Натанович Зайцман, которого я нанял по рекомендации брата Юлии. — Господа, не желаете отобедать? Всё готово!

— Лев Натаныч, — я тяжело вздохнул. — Ну хватит этих игр в аристократа и дворецкого. Вам не идёт. Будь вы пожилым благообразным англичанином — тогда да. Но полноватый еврей в полном расцвете сил заставляет разве что за карман схватиться, на всякий случай.

— Во всём должен быть порядок, молодой человек, — назидательно поднял палец Зайцман. — Потому как без порядка будет сплошной беспорядок, клянусь бородой своей матушки, будь она здорова!

— Поэтому вас за мошенничество приняли и пришлось бежать из Москвы? — Скуратов ехидно улыбнулся, глядя на арт-директора. — Или это таки другое.

— Шо эти люди понимают в высоком искусстве престидижитации, — закатил глаза Лев Натанович в приступе искусственной скромности, — тёмные люди. Так что пришлось временно сменить локацию — и вот я здесь!

— И ваши яйца нежно держит в кулаке нежная рука Юлии Алексеевны, — заржал воздушник. — Кстати, не советую с ней шутить. Вы общались с отцом и братом, так вот они зайки, белые и пушистые, по сравнению с этой девушкой. Но самое страшное, если за дело возьмётся её мама. А она может, если потеряет перспективного зятя. Понимаете, о чём я?

— Ой таки не надо меня пугать! — Зайцман храбрился, но было видно, что его проняло. — Льва Натановича Зайцмана знает каждая собака в Москве и в Питере. Его слово как гранит! Так что не волнуйтесь, ваш бизнес будет в лучшем виде. Потом сами скажете спасибо!

— Скажу, — я с интересом следил за процессом запугивания моего арт-директора, но не вмешивался, ибо Гриша мне многое рассказал об этом кадре и о том, как Обресковы отмазали его от зоны в обмен на работу у меня. — Даже больше, если забудете свои замашки этого самого престикаконтамдальше, то со временем сможете стать управляющим всей творческой частью структуры моего владетельного Дома. А планы у меня грандиозные. Но и спрашивать я буду серьёзно.

— Так я всегда готов! — на меня смотрели самые честные глаза в мире. — Спросите кого хотите, Лев Натанович никогда никого не кидал! Ну разве что один-два незаметных пустячка, но на то они и пустячки. Разве серьёзные люди будут из-за этого ссориться?

— Вы следите, чтобы размеры пустячков не выходили за здравый смысл, — я понимал, что такой человек всё равно будет воровать, чисто из спортивного интереса, и в целом был не против, пока лично получаю хорошую прибыль. — И мы, как разумные люди, найдём общий язык. Владимир Алексеевич, пошли пообедаем. Лев Натанович шикарного повара нашёл, фуа-гра у него получается, пальчики оближешь просто. Чистый шарман!

— Француз? — удивился воздушник. — Редкий гость в наших краях.

— Он из Красноярска, — ухмыльнулся я, — но готовит просто божественно. Такого шефа и в Париже с руками оторвут. Даже не представляю, как Лев Натанович с ним договорился.

— Ой, я вас умоляю, — всплеснул руками Зайцман. — Как говорит моя мама, будь она здорова, издали все люди неплохие. А у меня с детства плохое зрение, так что приходится присматриваться.

Тут жуликоватый арт-директор не врал. У него было чутьё на талантливых людей. Он мог найти гения где угодно, хоть в ролике на Тытубе, как это случилось с нашим новым шефом, работавшим в третьесортной забегаловке и ведущим полумёртвый канал в пару тысяч человек.