— Я знаю, — Таня кивнула и пошла на арену, и почти в то же мгновенье там же оказался очередной китаец, а я звучно выругался.

— Чего лаешься? — удивилась Юлия. — Разве не всё равно, кто будет?

— Это худший вариант, — я поморщился, разглядывая лысого монаха в традиционном облачении монастыря Шаолинь. — Они там изучают не только рукопашный бой, но и владение посохом. А значит, у Тани не будет никакого преимущества, скорее наоборот, этот уродец её насквозь будет видеть.

Вдобавок ко всему, будто и этого было мало, монах стукнул кулаками друг о друга, и те покрылись каменной коркой. А потом и остальное тело, создавая броню, через которую достать его было практически невозможно. Не удивлюсь, если она и попадание пули выдержит, уж из Макарова так точно должна. Если бы с ним дралась Милорадович, можно было бы сразу сдаваться, но у Тани, несмотря на кажущееся превосходство, китайцы шансы всё равно были. А всё из-за свойств её посоха. У камня высокая теплопроводность, и мороз для него куда опаснее огня.

Бойцы не стали рассусоливать и стремительно сошлись в центре арены. Посох гудел в воздухе, оставляя за собой остаточные изображения и отметины на доспехах монаха после каждого касания. Но тот словно не замечал холода, жёстко атакуя девушку. К её чести Таня отвечала не менее технично, но было видно, что в этом бою опять доминируют китайцы. Слишком уж монах был силён, и даже броня не спасала мою подругу от тяжёлых кулаков.

Раньше я думал, что ничего особого к ней не испытываю, просто дружим и дружим. Впрочем, как и к остальным девчонкам, с которыми спал. И на самом деле я не мог сказать, что в груди что-то ёкало при виде Тани, Алёны или той же Обресковой. Да, ЧСВ тешила мысль, что такие красавицы согласились быть со мной, я считал их своими, но это скорее было чувство собственника, не желающего, чтобы его личные вещи трогал кто-то чужой. Но сейчас, глядя, как мою подругу избивает какой-то урод, я ощущал, как в душе поднимается дикая злость. И это была не заёмная ярость зверобога, нет. Это было именно моё личное бешенство, основанное на желании спасти и защитить свою женщину. Ту, что мне дорога и ради которой я готов убивать и умереть.

— Витя, успокойся! — на мне повисли девчонки, пытаясь оттащить от арены. — Если ты сейчас ворвёшься на арену, нам точно техническое поражение присудят! Таня не дура, если будет действительно опасно она сдастся!

Будь это кто-то другой, я бы давно раскидал их, но на своих руках не поднималась. К тому же они говорили дельные вещи. Тарасовой я доверял, она не теряла голову даже в самой тяжёлой ситуации, так что наверняка чётко контролировала опасность. Меня накрыло из-за Белки, я перенёс её ситуацию на Таню, вот крышу и сорвало. Но стоило больше доверять своей подруге и заму. Девушка знала, что делал, так что я усилием воли взял себя в руки и даже убрал Смешер, который непонятно, когда успел призвать.

— Я в порядке, — полностью я не успокоился, но уже мог себя контролировать. — Слезайте с меня.

— Точно? — Юлия заглянула мне в глаза и лишь потом кивнула остальным. — Отпустите его. Витя, сосредоточься. Девочки знали, на что шли.

— Не надо меня успокаивать! — рыкнул я и тут извинился. — Прости. Я всё знаю, но мне от этого не легче.

— Просто верь в них, — кивнула Обрескова. — Девочки тебя удивят.

— Уже удивили, — буркнул я, глядя, как Таня осыпает китайца градом жёстких ударов. — Я даже не знал, что она так умеет.

— Техника боя — двоякая вещь, — пожала плечами Катерина. — С одной ты знаешь, что ждать от противника, с другой он тоже знает.