Смотреть на тело мне пока не хотелось, так что я решительно шагнул в гостиную, приземляясь на пушистый белоснежный диван напротив телевизора. Обстановка в квартире была весьма девчачьей, но при этом очень стильной. Виднелась рука профессионала, но оно и понятно. Чай не безродная сирота на комнату в малосемейке наскребла, а наследница сильного и богатого владетельного Дома. Милорадовичей знали и уважали не только у нас в области, в своё время они отметились по всей Сибири и даже на Дальнем востоке. Ну как минимум патриарх Доржиевых весьма мило общался с матушкой Катерины, как со старой знакомой. Впрочем, не суть, хотя именно сейчас было то самое время вспомнить старые связи. Похоже, что намечалась большая заруба, ведь объяснить труп ухажёра в квартире девушки будет очень непросто.

— Ты как? — я подождал минут пять, давая Кате успокоиться перед тем, как задать вопрос. — Всё нормально? Что-нибудь болит?

— У-у, — помотала головой та, не отрываясь от меня. — Он… он не успел…

— Та-а-ак… — я почувствовал, как только-только успокоившаяся ярость снова поднимается в душе, заволакивая взор алой пеленой. — Рассказывай.

— Я была дома, — девушка всхлипнула, и я погладил её по спине, стараясь быть максимально нежным. — Он позвонил в дверь, я открыла на автомате, не… не глядя в глазок, а этот ублюдок просто вошёл и заперся. Я не хотела его пускать!

— Знаю, маленькая, знаю, — было очень тяжело держать себя в руках, но ради Кати я старался. — Ты у меня не такая, чтобы всяких проходимцев в дом пускать. Ты умничка.

— Я хотел его выгнать, но… — Катя впервые оторвала голову от моей груди и взглянула прямо в глаза, перейдя совсем на шёпот. — У меня пропал дар. Совсем. Я даже когда маленькой была такого не было, чтобы огонь совсем меня не слушался. А тут словно стена какая-то… я так испугалась! Так испугалась, что даже не смогла сопротивляться…

— Он… — от ярости перехватило горло, и я сбился, пришлось немного успокоиться и попробовать снова, но слова давались очень нелегко. — Этот ублюдок… с тобой что-то сделал?

— Адриан… — я почувствовал, как девушка задрожала сильнее. — Он хотел. Сказал, что сейчас… а родителям придётся меня за него отдать, если не хотят скандала. Говорил, что тебя скоро уберут. Что ты ренегат и вообще… а потом… он потащил меня в спальню.

Выдержка мне изменила, позволив вырваться глухому, утробному рыку. Медведь, вроде как давно затихнувший и растворившийся во мне снова поднял голову, требуя найти соперника, посмевшего тронуть нашу самку и наказать его. Разорвать на клочки, сломать кости, вырвать брюшину, сожрать сердце и печень, а остальное раскидать на много километров, чтобы каждый знал, что будет с ним, если попытается бросить мне вызов. Но дрожащая на коленях девочка заставила взять себя в руки. Ей и так досталось, чтобы я пугал её ещё больше.

— Прости, — я уткнулся носом в алую макушку, вдыхая сладкий и немного отдающий гарью запах. — Прости, моя хорошая. Ты умничка, ты сильная девочка. Ты всё сделала правильно.

— Я отбивалась, — Милорадович вроде немного успокоилась и продолжила рассказ. — Когда этот… приволок меня в спальню и начал раздевать, я словно очнулась и начала сопротивляться.