Махнув рукой, я сел в Буцефала, не обращая больше внимания на вопящего инспектора. Я не шутил, когда говорил, что готов поделиться. И мой жизненный опыт, и рассказы Скуратов-старшего подсказывали, что жадные люди долго не живут. Конечно, убивать меня никто бы не стал, но вот палки в колёса принялись бы совать со всех сторон. Даже сейчас я пошёл на обострение только потому, что понимал, Гончарову, а главное, его союзникам из руководства бюро, будет крайне невыгодно наше отстранение на время расследования. Но в другом случае крови из нас попили бы немерено. И не факт, что именно мы не остались бы виноватыми. Ведь как обычно, не важно кто что сделал, важно, как это подать.

Кроме того, было у меня подозрение, что начальство, поддерживающее Гончарова и иллюминатов, было теми же самыми людьми, кто крышевал таких вот инспекторов. Потому что без поддержки сверху он вряд ли бы стал кидаться на представителей владетельных Домов. Только если был полностью уверен в своей безнаказанности. И сейчас должен судорожно звонить своей крыше, узнавая, а что ему, собственно, делать-то теперь. И если это так, то…

— Вить, смотри! — протянула мне служебный смартфон Таня. — Нам закрыли вызов! Полностью!

— Чего и следовало ожидать, — я ухмыльнулся и выкрутил руль, разворачиваясь. — быстро думает. Или дело было на контроле. Хотя, плевать, надо закончить работу.

Что интересно, самого инспектора на месте уже не было. Испарился, словно по волшебству, ведь мимо нас он не проезжал. Впрочем, мы особо и не торопились. Я как чувствовал, что придётся возвращаться. Зоотехник Семёныч наше появление воспринял с неподдельным энтузиазмом и облегчением. А уж когда мы начали привязывать тушу к машине и вовсе выдохнул и расслабился. И даже вызывался проводить нас до скотомогильника.

Остальное уже было делом техники. Оттащить труп, посыпать его термическим порошком, поджечь, проследить чтобы всё точно сгорело, замерить показатели, что кстати, тоже должен был дублировать инспектор, но он так и не появился. Забить всё это в рапорт и отправить его куратору со своими комментариями. Дальше пусть Реман разбирается, это её работа. А мы попрощались с Семёнычем и двинули домой. И так столько времени потеряли, так что смысла задерживаться не было. Тут домой до темноты бы попасть всё-таки у нас область не маленькая.

Приехали уже под вечер, сдали оборудование и технику и расползлись отдыхать по комнатам, в которой меня ждал приятно-неприятный сюрприз. Да, такое бывает. Сама Алёна, ожидающая нашего возвращения это, была приятная часть. А вот её вид, с красными глазами и опухшим от слёз носом мне категорически не понравился. Пришлось успокаивать, отпаивать и вообще всячески окружать заботой пока девочка не выдала что случилось.

— Они меня вообще не понимают, — чуть успокоившаяся в моих объятиях подруга иногда ещё всхлипывала, но гораздо реже, зато прижималась доверчиво, словно потерявшийся и замёрзший котёнок. — Говорят, что ты наиграешься и бросишь меня. Мол, у тебя и так девок хватает, причём родовитых, из богатых Домов. А я нужна только для постели.

— А это мало что ли? — удивился я, мысленно дав себе подзатыльник, что давно надо было поговорить с её родителями. С самой Алёной мы вроде как всё решили, и девочка с энтузиазмом взялась за организацию бутика, но вот гляди, пришла беда откуда не ждали. — Зайка, я не понимаю, в чём суть претензий. Вроде бы мы всё решили.

— Я сама не понимаю. — девчонка снова хлюпнула носом и ещё крепче прижалась ко мне. — То всё нормально было, а тут словно затмение какое нашло. Говорят, про тебя что попало, запрещают мне с тобой общаться. Я из дома сбежала. Можно я у тебя поживу.

— Могла бы и не спрашивать, — я чмокнул Алёну в макушку, а сам задумался. Почему-то у меня было подозрение, что это всё не с проста.