— И чего ты предлагаешь, отдать ему Катьку? — естественно я сразу понял о ком речь, кто ещё у нас может претендовать на сильное пламя, только Милорадович. — Так она его сама кастрирует. Были прецеденты.

— Я предлагаю тебе с ним поговорить. — свалил проблему с больной головы на здоровую старлей. — Вы одарённые, вам проще найти общий язык. Может он даже о тебе слышал, хотя на это я бы не рассчитывал. Они тут почти в каменном веке живут, разве что вместо палки-копалки и каменного топора калаши.

— Блин, вот проблема с этими девками, одну постоянно похищают, за другой женихи бегают. А мне разгребать. — я тяжело вздохнул, — пошли пообщаемся с этим любителем горячего женского тела. Буду ему объяснять почему нельзя тянуть руки к чужому.

Вблизи повелитель ифритов особого впечатления не производил. Замотанный в многослойные тряпки мужик неопределённого возраста, но явно за сорок, с иссечённым морщинами и шрамами бородатым лицом, загорелом до черноты и надменным взглядом. Других эмоций кроме этой он не проявлял, зато пролаял по-арабски какую-то фразу и снова застыл, будто на него сейчас не было направленно десятка три стволов разного оружия.

— Чего он сказал? — я повернулся к переводчику. — Впрочем пофиг. Переведи ему мои слова, только дословно. Слышь, потрох, это ты свои потные ручонки решил к моей невесте протянуть? За такое я обычно вырываю их с корнем. И мне покласть, что ты тут самая крупная жаба на болоте, я таких на завтрак ем. Так что вали пока я тебе глаз на задницу не натянул. И отметь этот день в календаре, будет второй день рождения.

— Эм… — замешкался переводчик, — боюсь, что дословно это на арабский не переводится. Я короче, сказал ему, что это твоя невеста, и что ты требуешь, чтобы он убрался… мать! Это что за хрень!!!

— Ифрит, — я пожал плечами, разглядывая появившегося из воздуха гигантского полупрозрачного огненного духа. — Не соврал загорелый. Видать действительно дар имеет и решил сразу с козырей зайти. Но на каждую хитрую задницу найдётся свой хрен с винтом. Держись за мной и не ссы. Не таких валили.

Араб презрительно скривился и скомандовал «Фас!» ткнув в нас пальцем. Может, конечно, он крикнул что-то другое, но очень уж было похоже и по звучанию, и по эффекту, ведь ифрит тут же кинулся на меня, жутко завывая и корча жуткие рожи. Только вот солярий в мои планы сегодня не входил, и так вон жарища стояла хоть вешайся. Так что я обернул Смешер копьём и метнул его в стремительно приближающегося ифрита. И тот с совершенно не героическим звуком лопнул как воздушный шарик и исчез, напоследок осыпав пустыню искрами.

Для араба это стало полным шоком. Не знаю, чего он ожидал, может что мы сгораем, ужасно крича или чего-то ещё, но уж точно не того, что его ифрит не выдержит и одного удара. Я, наоборот, сильно удивился бы если бы он выдержал, а так всё шло по плану. И выполняя его следующий пункт я поднял руки притягивая обратно Смешер в одну, а в другую самого Катькиного жениха, ловко поймав его за горло.

Вот теперь из взгляда аборигена исчезла вся надменность, да и невозмутимость тоже как корова языком слизнула. Он пучил глаза, в ужасе глядя на меня и пытаясь вырваться, но куда там. Хотя душить его я и не собирался, так что, встряхнув для порядка отшвырнул в сторону. А сам поднял Смешер, обернувшийся молотом, и со всей дури врезал по песку.