В любви у Янга, как и в жизни, девушка всегда чуточку главнее, она — воплощение красоты и совершенства, юноша же олицетворяет страсть и одиночество. В описаниях героинь автор не скупится на изящные метафоры: волосы — «горсть солнечного света», кожа «нежная и холодная. Холодная, как лунный свет. Нежная, как лепесток цветка», сама она «свет и тень, листья и цветы; аромат лета и дыхание ночи».

Наивно? Ничуть. В похожей манере Пьер Жалез говорит о возлюбленной Франсуазе:

Она — словно чарующее пламя… черный фитиль, на кончике раскаленный добела… словно флорентийская статуя, что шагает рядом, храня неуловимое мерцание огня. Она мой пульсирующий огонек, моя лирика во плоти.

У писателей-романтиков единый поэтический язык, неизменный, как солнечный свет, как рябь на воде, как шелест ветерка в траве и биение молодого сердца.

Янг всегда находит точные слова для своих героинь. Если русская, как в одном из рассказов этого сборника, то «dyevitza» — согласитесь, звучит куда изящней банального «dyevooshka». Слова Янг подбирает умело, даже хитро, но никогда не в ущерб смыслу. Обратите внимание на частоту употребления «луков» и «стрел» в повести «Жанна д’Арк».

Когда сюжет требует, Янг становится лириком в прозе, как Брэдбери, но с некоторой разницей. Вот фрагмент из рассказа «Срубить дерево», на мой взгляд лучшего в сборнике:

Доброе утро, мадам. Мой бизнес — тени деревьев. Я специалист по продаже всевозможных редких теней: к примеру, я торгую тенями плакучей ивы, дуба. Яблоневого дерева, клена и многих других деревьев. Но сегодня я могу предложить нечто исключительное — совершенно необычную тень дерева, только что доставленную с Омикрона Сети-18. Она глубока, темна, прохладна и великолепно освежает; короче, это именно та тень, в которой лучше всего можно отдохнуть после дня, проведенного на солнце, — кстати, это последний экземпляр такого рода, поступивший в продажу. Вам, мадам, наверное. Кажется, что вы хорошо разбираетесь в тенях и вас ничем не удивишь, но, поверьте, вам никогда в жизни не попадалось ничего похожего на эту тень. Ее продували прохладные ветры, в ней пели птицы и день-деньской резвились дриады…

Если не считать клише, то любви в научной фантастике очень мало. Вспоминаются отдельные вещи Герберта Уэллса, в частности совершенно жуткий «Армагеддон». Любовную линию вплетал в канву своих новаторских межпланетных приключений Стенли Вайнбаум. Нельзя не упомянуть Лестера дель Рея с его знаменитой «Еленой Лав» и рассказы Брэдбери. Солидный вклад в романтическую составляющую внесли Зенна Хендерсон и ряд других авторов.

Однако именно Янгу выпало по-настоящему заполнить эту жанровую нишу фэнтези и НФ, а ведь научная фантастика, вне всяких сомнений, являет собой литературу будущего уже потому, что поднимает темы современных технологий и влияния научного прогресса на нашу жизнь — вопросы, которых целенаправленно избегали широко растиражированные авторы, от Фолкнера и Маламуда до лауреата Нобелевской премии 1967 года Мигеля Астуриаса. Художественная литература охватывает все общество, весь мир в целом — взять Диккенса, Толстого, того же Ромэна, — а не какой-нибудь культурный или субъективный омут, не водоворот «потаенных глубин». Наверное Шерлок Холмс был прав, говоря, что по капле воды можно сделать вывод о существовании Ниагары, но лично я снимаю шляпу перед тем, кто рискнул покорить водопад, выражаясь образно, верхом на бочке.

Самое время отметить, что видение будущего у Янга ни в коей мере не ограничивается одной лишь любовью. Ярый защитник окружающей среды, он выступает против загрязнения и уничтожения природных ресурсов. Отчасти поэтому «Срубить дерево» — такой потрясающий рассказ, только не сильно увлекайтесь, когда будете «топить бизона».