— Миша, там общага вся на ушах стоит, давай, не подведи нас! Порвёшь его, кубинца этого, сто процентов!

Я благодарно кивнул, чувствуя, как их вера наполняет меня дополнительными силами и уверенностью.

Яна стояла чуть позади ребят, волнуясь и перебирая в руках край своего платья. Я сделал шаг к ней навстречу, она быстро приблизилась, взяла мою ладонь и легко сжала её холодными пальцами. Её глаза заблестели от волнения, голос чуть дрогнул:

— Ты только осторожнее там, Миш, пожалуйста… Я буду смотреть на тебя с трибуны и ждать. Помни об этом.

— Всё будет хорошо, — улыбнулся я, стараясь успокоить её. — Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь.

Яна улыбнулась в ответ, коротко, но так тепло и искренне, что сердце пропустило удар.

Друзья двинулись к выходу, шумно обсуждая, кто где будет сидеть и откуда лучше всего смотреть бой. Семёныч остался последним, ожидая, пока дверь за ними плотно закроется. Он подошёл вплотную и положил свою ладонь мне на плечо, чуть наклонившись вперёд, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Михаил, это не просто бой, ты знаешь. Это бой за честь, за твоё имя, за всех нас. Кубинец будет ломать, провоцировать и давить. Но ты уже проходил такое. Ты уже доказал себе, что можешь преодолевать трудности. Сейчас самое важное — не потерять голову. Действуй холодно, жёстко и чётко. Запомни, что я тебе говорил: в этом бою победит не только сила, но и воля. А воли у тебя хватит.

Я внимательно слушал, впитывая каждое слово тренера, чувствуя, как его уверенность наполняет меня изнутри.

— Я понял, Семёныч. Я сделаю всё, что могу.

Он слегка сжал моё плечо, затем повернулся и вышел из раздевалки, уверенный в том, что оставил меня с правильными словами и правильным настроем.

Оставшись наедине, я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и почувствовал, как напряжение исчезает, уступая место холодной уверенности и готовности выйти на ринг. Теперь я был готов.

После того как дверь закрылась за Семёнычем, я снова остался наедине с собой. В раздевалке повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина, и я на мгновение замер, собираясь с мыслями. Через несколько секунд дверь вдруг снова отворилась, и тренер быстро вошёл обратно. Он молча подошёл ко мне, сел на скамейку напротив и внимательно, по-отечески, посмотрел мне прямо в глаза.

— Михаил, я специально вернулся, чтобы сказать тебе кое-что важное, — его голос звучал тихо, но твёрдо. — Ты много прошёл, чтобы оказаться здесь, и я горжусь тобой. Но сейчас забудь об этом. Всё, что было, уже не имеет значения. Важны только эти три раунда. Соперник силён, и он будет драться до конца. Он готов убивать на ринге, но и ты тоже.

Он помолчал, позволив словам проникнуть глубже, затем продолжил ещё увереннее:

— Слушай внимательно. Когда будет тяжело, вспомни, как мы гоняли тебя по утрам. Вспомни, как тебе казалось, что больше не можешь, что сил не осталось. И вспомни, как вставал и продолжал биться. Сегодня будет то же самое. Не дай ему поверить, что он сильнее. Ты уже знаешь его слабости, используешь их. Просто делай свою работу и держи темп. Не вступай в драку, веди бой умно, заставь его ошибаться.

Семёныч остановился, посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, и я понял, что это его последнее и самое важное наставление.

— Запомни, Миша: побеждает не тот, кто сильнее бьёт, а тот, кто дольше держится на ногах. Ты готов держаться до последней секунды?

Я молча кивнул, глядя ему прямо в глаза и чувствуя, как каждая его фраза становится частью моей внутренней решимости.

— Тогда иди и покажи всем, кто здесь настоящий чемпион. Я верю в тебя. Просто сделай это красиво.

Семёныч ещё раз внимательно посмотрел на меня, затем улыбнулся краем губ, развернулся и вышел, оставив после себя ощущение твёрдой уверенности и решимости, которые наполняли меня до краёв.