В Боготе между тем осторожничают. 7 мая 1813 года Боливар получает разрешение вступить в Венесуэлу, но с ограниченной задачей: очистить от испанцев только провинции Мериду и Трухильо.

Боливар понимал, что если он сможет освободить эти провинции, то Новогранадский конгресс не помешает ему наступать вплоть до самого Каракаса.

По решению конгресса отряд во главе с полковником Кастильо, строптивым и заносчивым, был передан в распоряжение Боливара. Вместе с ним силы Боливара насчитывали семьсот солдат. Этого было слишком мало для освобождения всей Венесуэлы, но одержанные победы и надежда на поддержку местного населения вселяли в Боливара и его бойцов твердую уверенность в счастливом исходе новой кампании.

К тому времени войска под командовавшем Монтеверде по численности в несколько раз превосходили силы Боливара, но они были раздроблены на мелкие отряды, рассеянные по городам и селениям Венесуэлы. Попытайся Монтеверде стянуть их в более крупные соединения, он оголил бы свой тыл и дал бы возможность патриотам поднять голову и захватить в свои руки власть на местах.

Получив разрешение Торреса начать наступление, Боливар, не теряя времени, двинулся из Кукуты в глубь Венесуэлы. В пограничном селении Сан-Антонио каракасец огласил перед своей небольшой армией новый манифест.

— Солдаты армии Картахены и Новогранадского союза! Вы пронесли свое освободительное оружие до границ Венесуэлы, одно из ее селений уже находится под вашей великодушной защитой. Не прошло и двух месяцев, как вы совершили два похода и начинаете здесь третий. Он должен закончиться в стране, где я впервые увидел свет. Вы, верные республиканцы, идете освобождать колыбель колумбийской независимости, как крестоносцы освобождали Иерусалим — колыбель христианства. Я имел честь сражаться вместе с вами и знаю, что вы воодушевлены благородными чувствами по отношению к вашим порабощенным братьям… Бесстрашные солдаты Картахены и Новогранадского союза! Вся Америка ждет от вас свободы и спасения. Нет, ее надежды не напрасны. Венесуэла вскоре увидит, как вы водрузите свои знамена над крепостями Пуэрто-Кабельо и Ла-Гуайра. Спешите же покрыться славой, заслужив великое звание освободителей Венесуэлы!

Боливар приказал Кастильо взять селение Ла-Грита, с тем чтобы воспрепятствовать намечавшемуся объединению испанских отрядов. Кастильо выполнил приказ, но отказался продолжать наступление, считая его обреченным на провал. Когда правительство Новой Гранады поддержало Боливара, Кастильо и некоторые другие новогранадские офицеры подали в отставку.

Во главе отряда Кастильо оказался двадцатилетний новогранадский майор Франсиско де Паула Сантандер, отличившийся при взятии Ла-Гриты. Сантандеру суждено было занять одно из первых мест в освободительном движении. Восемнадцатилетним студентом, изучавшим право, он вступил добровольцем в патриотическую армию, в рядах которой своими знаниями и смелостью быстро завоевал влияние и авторитет.

Сантандер, как и Кастильо, поначалу отказался выполнить приказ Боливара о наступлении. Боливар приехал в Ла-Гриту, где застал Сантандера ораторствующим перед своим отрядом.

— Немедленно выступайте! — приказал Боливар.

— Мы не двинемся с места, — ответил Сантандер.

— В таком случае или я вас расстреляю, или вы меня. Выбирайте!

Сантандер подчинился.

Солдаты Боливара начали поход и вскоре освободили венесуэльские города Мериду и Трухильо. Несмотря на эти успехи, положение каракасца было далеко не прочным. Войсковая казна пуста, бойцам не платили жалованья. Бои шли в бедных районах, где трудно было раздобыть провиант. Безденежье, голодуха отрицательно сказывались на дисциплине. Многие новогранадцы покидали армию и возвращались к себе на родину.

Местное население относилось к патриотам настороженно. Видя оборванных, голодных, плохо вооруженных солдат Боливара, креолы гадали, удастся ли им освободить Венесуэлу от испанцев и не подведет ли себя тот, кто окажет им помощь.