Мы повернулись спиной к нашему ориентиру и снова принялись продвигаться вперед, на кваканье, хотя уже не так бодро, потому что тропинка сильно заросла и едва проглядывала.

Через пять минут я уже сама углядела нашу красную ленточку на том же месте, что и раньше. Кажется. Но точно сказать было нельзя, деревья выглядели одинаково, да и, полагаясь на наши метки, мы не особенно обращали внимание на окружающий ландшафт, и я даже перестала фотографировать.

Я посмотрела на маму. Она, похоже, напряглась.

– Мне это не нравится. Конечно, в незнакомом лесу легко заплутать, но мы не так далеко ушли.

– Может, этот дядька наши ленточки перевесил? – предположила я.

– Что он, идиот? Хотя, может, и идиот. Пойдем-ка, пожалуй, проверим.

Мы уже не так весело пробрались к красной ленточке. Похоже, это повязали все-таки мы сами. Немного пройдя, мы увидели следующий красный знак, а потом еще один. Все ленточки, мимо которых мы шли, мама, как и обещала, отвязывала и складывала в карман сарафана.

Несмотря на наши опасения, лесник не тронул наши метки, и мы благополучно вышли по ним к задней калитке своего участка.

Мама была озадачена, но не стала обсуждать со мной эти странности. Она всегда так поступала, когда пугалась и не понимала, как объяснить ситуацию, но не хотела пугать меня.

Я никогда не говорила ей, но на самом деле это мамино поведение пугало меня гораздо сильнее, даже если я не была до этого особенно испугана.

Мама удивлялась, что в таком густом, мало посещаемом людьми лесу мы не встретили никаких диких зверей. Даже ежей и белок. Но радовалась, что клещей мы тоже не подцепили. У нее прямо какой-то бзик насчет насекомых.

Потом мы расположились под яблоней и позвонили папе. Он, к нашей радости, ответил с первого гудка, но голос у него был очень расстроенный. На работе случился какой-то аврал, и вместо предвкушаемой поездки к нам папа отправлялся в командировку в другой город аж на две недели, где должен был работать не покладая рук с раннего утра до позднего вечера, а поскольку предприятие режимное, то связаться с папой будет очень сложно. Папа долго извинялся и беспокоился, хотя был абсолютно ни при чем. Нам с мамой пришлось в два голоса успокаивать его и уверять, что мы не обижены, что с нами будет все в порядке, что мы будем ему звонить только в случае крайней необходимости или если невозможно соскучимся. И вообще будем все время дежурить у яблони, чтобы он мог с нами связаться в любое удобное для него время.

Глава 6

– О, главное, чтобы холодильник не потек! – озабоченно пробормотала мама, проходя на кухню.

Словно в ответ на ее слова, допотопный агрегат дрогнул и заурчал.

– В этом рычании есть что-то успокаивающее, не находишь? – Мама похлопала холодильник по боку, словно это был большой, неповоротливый зверь.

– Но ночью нам свет все равно не нужен. И рычание тоже, кстати!

– Это нам намекают, что спать пора. Особенно тебе. Чур, не сидеть в телефоне до полуночи! – предупреждающе нахмурилась было мама, но быстро спохватилась, вспомнив местную особенность. – Ах да… Прости-прости!

– Вот именно! – не преминула упрекнуть я. – Даже пообщаться с друзьями невозможно!

– Ничего страшного. В мое время…

– …Вообще никакого интернета не было! – закончила я за маму эту ненавистную и нисколько не успокаивающую присказку. Она рассмеялась, чмокнула меня в макушку и пошла спать.

По инерции пошарив в телефоне и всего лишь пять раз погоняв по кругу плей-лист, я выключила так и не пропавший свет и уже стала засыпать, когда под окном завозилось что-то крупное, как и в прошлую ночь. К счастью, оно было закрыто.