— Ну а если дверь зимой заметет? Она же ниже уровня земли, обязательно там сугробы собираться будут.

— Для этого будет небольшой навес над входом, в виде шалаша с двускатной крышей, что бы коридор был, типа тамбур не большой и дверь на две половины делится. Если нижнюю часть заметет, открываешь верхнюю часть и через неё выбираешься.

— Всё продумал.

— Не нами придумано, еще во время войны их строили.

Время было еще ранее и в ожидание обеда, мы с Семёном взялись за работу, землянку нужно закончить сегодня и завтра выдвигается в обратный путь. Я занялся переделкой печи, а Семён принялся сооружать навес над входом. С перерывом на обед, закончили как раз к вечеру.

За ужином Семён подробно рассказал, как протекало его путешествие, не забывая без перерыва нахваливать сделанный мною вездеход. Выслушав же наш рассказ, Семён задумался.

— Ты знаешь Кирилл, а ведь про староверов я от стариков слышал. Говорят, раньше, до революции ещё, недалеко от Каменногорска их целая деревня была. Потом, они в тайгу подались, несколько заимок у них было. Начали их искать, нескольких принудительно пересилили, остальные как в воду канули. Потом, говорят, иногда на ярмарке их ещё встречали, сдадут шкуры, купят припас и снова их нет. Это выходит, что, хотя бы небольшая их часть на болото жить ушла, да и сгинули там все. Эти, которых пересилили, тоже большей частью пропали куда то, но некоторые долго в Каменногорске и в поселках вокруг жили. Странные люди, жизни смерть в болоте предпочли.

— Вера у них такая.

— Да, что вера?! Стариков то не жалко, сами свою дорогу выбрали, а детишки? У них вообще уклад жизни странный. Вот, например, слышал я, что у каждого члена семьи старовера своя собственная «христианская» — «чистая» — посуда. Еду, выращенную на собственном огороде и купленную в магазинах, едят из разных тарелок. После еды каждый сам моет свою посуду и ставит в отдельно отведенное место в шкафу, для гостей — отдельная посуда. К «поганой» относится вся посуда, которую не покрыли каким-либо предметом. Типа верят они в то, что в воде и продуктах, оставленных открытыми, купаются бесы. Паспортов и денег не признавали. Сектанты какие то, столько людей сгубили. Не даром нам в детстве говорили — религия яд.

— А большая деревенька была?

— Да кто же сейчас знает? Может большая, может и не очень. Не это важно, важно то, что получается, что на болото был проход.

— Ты знаешь Семён, мы, когда мимо островов других шли, вроде бы несколько избушек видели, причаливать не стали. И торопились, и нервы себе больше трепать не хотели.

— А давай, я с тобой на лодке пойду, а Андрюха на вездеходе, домой поедет.

— Не выйдет Сёма. Андрюха в тайге заблудится. И потом у него отпуск заканчивается, ему если восемь дней по тайге выбираться, прямо сейчас выходить надо.

— Эй, вы чего задумал? — Андрей настороженно посмотрел на нас — я в тайге один не останусь. Я конечно на вездеходе с удовольствием покатаюсь, но от сюда вы меня как привезли, так и забирайте. Ишь, чего удумали, две недели меня тут эксплуатировали, а теперь бросить меня хотите?

— Не бзди, мой друг, не кину я тебя.