— Он и так не жилец был! Он нас задерживал только! Я — что бы он не мучился. — начал блеять он, пятясь назад, пока не уперся в сани.

— Сучара! Всё из-за тебя гад! И девка эта и побег этот гребанный! Ты же сказал гнида, что Глобус сам откинулся! — Побитый извернулся и умудрился пнуть Палёного ногой.

— А ну оба пасть закрыли! — рыкнул на них Семён, щедро раздавая затрещины — кто еще раз, без разрешения рот откроет, все зубы выбью. Чего там у тебя Кирилл?

— Зарезали жмурика. Вот Палёный и зарезал. Видать не хотел, чтобы он их задерживал и зря продукты жрал.

— Бляяя. Надо было их там, на месте уработать. Зря ты меня остановил, не люди, а звери — Семён сплюнул в сторону сжавшихся возле саней зеков — Чего делать будем?

— Тут делать ничего не будем. Засыплем снегом сейчас, как было. Сверху надо лапником накидать и знаки оставить, чтобы найти место, когда с ментами вернусь. Ты давай лапник руби и труп засыпай. Только аккуратно. Место не затопчи, по моим следам подходи, а я пока на карте пометку сделаю.

Быстро закончив несложную работу, по консервации места преступления, мы стали ставить метки. Стесали кору с деревьев вокруг трупа в радиусе, двадцати, примерно метров. На дерево, возле которого лежал труп, привязали кусок красной ткани, и на этом работу закончили.

Следующую находку мы сделали только через три дня. Петлял след по лесу, не привыкшие к тайге зеки, иногда ходили кругами, да и замело всё сильно, из-за чего двигаться приходилось медленно, тщательно осматривая каждое подозрительное место.

Иван Конев умер не сразу. Парень прожил еще несколько дней. И я просто поразился его силе воли, и выносливости. Один, тяжело раненый, без верхней одежды и обуви, в зимнем лесу, он сделал практически невозможное, но к сожалению, ему это не помогло. Мы нашли небольшой шалаш, сделанный под кроной огромной ели. Её ветви были низко опущены над землей, и наметаемый ветром снег не смог пробиться к её корням. Вот в это, своё последнее убежище, и заполз Иван. Он лежал с открытыми глазами, лицо опухшее и синее от побоев, на удивление, очень спокойное. Обломав самые нижние ветки, он умудрился закрыть щели практически со всех сторон. Смог он и перевязаться. Его нательная рубаха была разорвана на части, и почти все, многочисленные колотые раны, были худо-бедно закрыты повязками. Иван знал, как выжить в тайге, и старался применить все свои знания на практике. Ноги, затянуты портянками, и засыпаны лапником, в кальсоны и под остатки нательной рубахи плотно напиханы листья деревьев и опавшие иглы ели, под которой он лежал. Парень даже пытался развести костер. Под его застывшими руками были собрана небольшая кучка веточек из которых торчал сухой мох. В руках два небольших камня, с характерными следами ударов друг об друга. Искру пытался высечь. Умер ли он от ран, или замерз, я понять не смог. Тут нужно вскрытие и опытный патологоанатом.

Место, где Иван дал бой четверым бандитам, нашлось аж через тридцать метров от его последнего приюта. Видимо, пока были силы, он шел в сторону своей избушки. Но не дошел. Убитый Иваном бандит, так же почти полностью раздетый, и две мертвые лайки уже пострадали от зубов мелкого зверья. Довольно страшная картина для неподготовленного человека. Несмотря на то, что я был морально готов к увиденному, всё равно, совладать с рвотными позывами мне удалось с трудом. Какое-то странное ощущение овладело мною. Казалось, что я застрял в странном, липком кошмаре, и всё происходит не со мною. Надо только проснутся и всё кончится. Но к сожалению, это был не сон. В этот раз Семён молчал. Он был явно в очень подавленном состоянии, чтобы как-то его отвлечь, я загрузил всех работой.

— Не стой столбом Семён. Всё как в прошлый раз. Надо закидать тела ветками и сверху чем-то придавить.