До сумерек оставалась совсем немного, когда мы уперлись в настоящий лес. Я заглушил мотор, и мы по инерции выскочили на берег.

— Добрались, что ли уже? Ты же говорил, что не меньше двух — трех дней плыть будем — Андрюха, после выпитой водки и проспавший почти всю дорогу протирал глаза смотря по сторонам — быстро мы.

— Нет. Или компас сломался, и мы в лево ушли и в тайгу уткнулись или это остров — судя по карте и примерной скорости нашего движения, мы не дошли даже до середины болота.

— Чего делать будем? Как определим?

— Сейчас лагерь разбиваем и на разведку пойдем. Уже смысла нет дальше плыть, стемнеет скоро. Ты давай за дровами и лагерь организуй, ужин готовь, а я пройдусь, осмотрюсь немного — я спрыгнул на берег и подхватив верёвку привязал аэролодку к ближайшему дереву. Батон радостно скакал среди кустов, радовался твердой земле под ногами.

То, что это остров, я понял уже через пятнадцать минут своей прогулки. Шириной всего около ста метров и в длину метров семьсот. Обычный смешанный лес, в основном преобладают кедры и березы, густой кустарник. Обычный островок посреди болота, ничего примечательного, если бы не одно, но. Мы были не первыми людьми, которые его нашли и его первооткрыватели, до сих пор были на острове. На противоположном конце острова, почти в самой левой его оконечности, на небольшой полянке стояла полуразвалившаяся, покрытая мхом и густой травой избушка. На вид её все сто лет дать можно.

— Андрюха! Двигай ко мне! — я не стал возвращаться в лагерь, тут не далеко, нужно только как следует крикнуть.

Я ждал друга, не выходя на поляну, подойдёт, вместе посмотрим. Хотя и уверен я, что тут нечего опасается, но всё же вместе надежнее. И не так страшно. Чего греха таить, я немного испугался, потому что отчетливо видел человеческий череп, который белел в траве возле входа в избушку.

— Чего случилось братишка! — Андрюха вылетел из кустов как ракета, в одно руке топор, в другой моя двустволка. Батон испуганно прижался к моим ногам и на всякий случай оскалил зубы. Андрея он знал с щенячьего возраста и очень любил с ним играть, но защищать хозяина готов был даже от него.

— Вона чего случилось — я махнул рукой в сторону избы.

— Развалина какая-то — удивлено произнес Андрей, осматривая поляну — а чего голос то такой был, испуганный?

— Глянь возле двери.

— Ёжики кудрявые! Это что, череп что ли?!

— Рот закрой — трусы видно. Похоже, что череп. Пойдем посмотрим.

Мы вдвоём медленно двинулись к избе. Подходя ближе, я осмотрелся более внимательно. Изба была рублена на совесть, это не разовая охотничья избушка, сделана основательно. И хоть время над ней основательно поработало было видно, что делал её хороший плотник. Рублена в пазы, дерево тщательно остругано от коры, на коньке крыши даже какие-то узоры, на покосившихся окнах — ставни. Между тем избушка совсем не большая, примерно пять на пять метров. Возле избы, обломки каких-то хозяйственных строений, которые видимо были сделаны из толстых жердей.

Первого обитателя этого дома, которого мы увидели ещё возле опушки, стало видно во всех подробностях. На пороге избушки лежал скелет человека, половина тела в доме, остальная половина на улице. Давно лежит, уже много лет. Кости белые, на теле обрывки старого, черного ватника, возле черепа — старая шапка ушанка, кости ног в порванных, почти серых от времени и отсутствия ваксы, кирзовых сапогах. Мы остановились возле костей и внимательно их осмотрели. Костяк почти целый, не растащенный зверьем.

— А ведь это зековский бушлат — задумчиво произнес Андрей — и штаны и шапка.

— Похоже.