«Этого следовало ожидать. Люди, заинтересованные в этом деле, должны следить за Светловым, но никак не за мной. Хотя после сегодняшней нашей встречи все возможно. Надо будет подстраховаться. Недаром говорят, береженного Бог бережет».
Выйдя из метро, Ильин направился в сторону памятника Гоголю, но не по скверу, а рядом с домами за оградой. Миновав угловой продуктовый магазин и «парикмахерскую», остановился на троллейбусной остановке, растворившись среди пассажиров. Отсюда хорошо просматривалась скамейка, на которой должна была состояться встреча. Медленно текли минуты.
«Хорошо, что редко ходит транспорт и можно без опаски вести наблюдение, Однако контрольный срок истек, а его нет. А может быть полковник не рискует и ведет наблюдение со стороны?»
Троллейбус подошел к остановке, забрал пассажиров и медленно, словно приглашая Ильина следовать за собой, поехал в сторону Храма. Стояние на виду у всех на остановке после отхода троллейбуса могло вызвать подозрение, и Ильин зашагал прочь в сторону Храма.
«Не гони, они устали!», — как говорят ваши клиенты, — услышал он сзади веселый голос Светлова.
Обернувшись, Ильин увидел улыбающегося полковника, который в своем фирменном костюме напоминал больше преуспевающего бизнесмена чем представителя опасного ведомства.
Полковник одобрительно кивнул головой:
— Я так и знал, что ты не полезешь, очертя голову, на видное место у памятника, и вычислил, где ты установишь наблюдение. Давай-ка свернем с тобой направо. Тут есть небольшой дворик, где всегда тихо, спокойно, а главное малолюдно. Там и поговорим.
Они прошли по криво изгибающимуся переулку и вошли в небольшой двор старого, ещё дореволюционной постройки дома. Присели на скамейку и Светлов, оглянувшись вокруг, с удовольствием заметил:
— Я люблю эти старые московские дворики. Тут веет какой-то патриархальной ничем невозмутимой тишиной и покоем. Словно над Москвой и всей страной не проносятся постоянно бури и потрясения. Да и этот старинный красавец — дом с помпезной лепниной мне кажется огромным животным, неуклюже присевшим на задние лапы, и своими многочисленными окнами — глазницами сочувствующе смотрящим на наши жалкие потуги переломить судьбу.
Светлов замолчал и, достав сигарету, закурил.
«Он согласно служебной инструкции не переходит сразу к делу, устанавливая со мной психологический контакт. Ну что же подождем, что дальше скажет».
Не получив ответа на свою философскую фразу, Светлов решил перейти на деловой тон и предложил рассказать все, что стало известно Ильину за последние двое суток. Ильин поведал о составленном списке любовниц и возникшей в этой связи версии о причастности к убийству Нины Лубовой. Было заметно, что полковник слушает невнимательно. И Ильин поспешил завершить свой короткий рассказ:
— Я думаю, установить за этой Ниной Лубовой скрытое наблюдение. Пусть ребята потопают за ней дней пять. Может быть и выявят что-нибудь интересное.
— Не трать, Ильин, государственные деньги на бесполезное дело. Мы уже проверяли: у неё есть алиби. Она в этой время проводила консультацию: её пригласили как специалиста к одному важному пациенту.
— Если не она, то кто?
— Пока точно не знаю. Мой совет: приглядись к той, которая не так давно появилась в окружении Никонова. Говорят девка молодая и красивая. А, впрочем, может быть и не она. Меня, откровенно говоря, особенно и не интересует, кто убил Никонова. Это ваши милицейские заботы.
— Вы хотите сказать, что тот, кто нажал курок не имеет отношения к интересующим вас дискетам?
— Вот именно. Так оно и было. Дискеты забрали уже после того как убийца Никонова покинул место преступления. Так что продолжите активный розыск и проверку его любовниц. |