— Скажите, капитан, а какое участие в данной операции принял комиссар Гантер? — задала вопрос журналистка вечерних новостей.

— В данный момент комиссар находится на планете Брукс, и в интересах дела все руководство операцией было проведено от начала до конца мной. И, как вы, я надеюсь, заметили, стиль моей работы оправдал себя, когда не мешают стереотипы мышления и бюрократические проволочки. В отличие от закрытой и ненужной и ненужной секретности, которую, я не побоюсь этого слова, поощряли в нашем ведомстве, — капитан сделал паузу, наслаждаясь усилившимся скрипом карандашей по бумаге и шумом видеокамер, — я смело прибегаю к помощи прессы и всегда открыт для общения. У полиции должны быть чистые руки, и я протягиваю свои вам, господа журналисты. — Хэнк протянул руку в направлении толпы репортеров. Сразу несколько цепких ручонок схватили его за кисть и стали трясти, словно хотели вытрясти из капитана всю душу, а заодно и какие-нибудь правительственные секреты.

Защелкали фотокамеры. Кто-то захлопал в ладоши. Раздались выкрики одобрения.

— Ура комиссару Хэнку! — услышал капитан чей-то восторженный возглас в этой буре эмоций и не смог сдержать радостную улыбку. Вот в таком виде на следующий день и появилась его фотография на первых полосах плобитаунских газет: несколько журналистов одновременно пожимают руку улыбающегося капитана Хэнка. «Прагматик ньюс» поместила подпись под снимком: «Хэнк — комиссар? Да!», а «Плобитаун Ревю» — «Чистые руки?» и обвела в кружок темное пятно от кофе на манжете капитана. Ну а пока, стоя под мелким моросящим дождем на заброшенном космодроме, капитан Хэнк радостно жал руки всем желающим.

Вдруг что-то случилось, и вся толпа журналистов и бойких репортеров вновь бросилась наперегонки прочь от капитана, к которому моментально был потерян всякий интерес. В ворота, покачиваясь на выбоинах в покрытии дороги, словно океанский лайнер на волнах, въехал, блестя полированными бортами и отбрасывая блики от зеркальных стекол, лимузин кандидата от партии прагматиков на пост мэра Плобитауна Герба Кримсона.

Вначале из огромной представительской машины вылезли рослые темнокожие телохранители кандидата, одетые в темные длинные плащи, в расстегнутых воротах которых были видны белоснежные рубашки с черными строгими галстуками. Телохранители быстро и профессионально оттеснили журналистов от лимузина, образовав свободную площадку возле одной из задних дверей машины. Потом один из них раскрыл над этим местом зонт, а уж после этого дверь открылась и появился сам Кримсон.

Герб Кримсон был одет в новенькую отутюженную полицейскую форму, над которой всю ночь бился его личный модельер. На груди с левой стороны красовался золотой полицейский значок с цифрой «№ 1», а на ремне у Кримсона висели блестящие никелированные наручники.

Кримсон ослепительно улыбнулся и приветственно помахал рукой. Неистово защелкали фотоаппараты, а вопросы посыпались, как из рога изобилия:

— Хэй, Герб, какими судьбами?!

— Что делает здесь кандидат от партии прагматиков?!

— Какое отношение к происходящему здесь имеет партия прагматиков?!

— Хэй! Герб, наркотинчик купить не хочешь?! На последний вопрос Герб отреагировал немедленно. Он указал указательным пальцем на молодого журналиста в клетчатом полупальто и блокнотом в руках, задавшего этот ядовитый вопрос, от чего остальная пишущая братия с любопытством уставилась на того, и суровым голосом произнес:

— Для таких, как ты, у меня кое-что есть.