К Рейтеру подъехал на мотоцикле полицейский и, ваяв под козырек, вручил ему письменное распоряжение: «На ферму фрау Керстен упал английский самолет. Очень важно, чтобы экипаж не успел уничтожить его до тщательного осмотра специалистами».

Рейтер кивнул. Он знал, что некоторые части и приборы самолета необходимо немедленно направить в специальную электронную лабораторию, созданную командованием люфтваффе с целью раскрыть наиболее строго охраняемый секрет королевских военно-воздушных си – магнетронную ампу сантиметровой радиолокационной установки.

– Немедленно, – подтвердил он, получив распоряжение.

– Я не пойду с тобой, – сказал Герд Белль. – Я нейду назад к дому Фосса. Там в подвале сын моего двоюродного брата и его домашняя работница.

– Давай поезжай, – согласился Рейтер и, обратившись к полицейскому, сказал: -Отвезите этого человека на Менхенштрассе.

Герд забрался в цеппелиноподобную коляску мотоцикла и включил свой мощный электрический карманный фонарик, помогая водителю объезжать груды бревен, кирпича и камня.

Невольная пленница подвала, Анна-Луиза не испытывала особого страха. Она чувствовала себя обязанной успокоить ребенка и, занимаясь этим, успокаивала и себя. Подвал использовался когда-то в качестве кухни, и рядом с лестницей она обнаружила небольшой служебный лифт. Шахта лифта была завалена кирпичом, но рядом с ней на стене торчала переговорная труба. Анна-Луиза несколько раз крикнула в нее, но ответа не последовало. Снаружи все еще доносились глухие удары взрывов, и она решила, что большинство людей, видимо, укрывается в убежищах.

– Нам здесь безопаснее, чем наверху, Ганс, – сказала она успокаивающим тоном. – Да и спешить нам с тобой некуда. – Она потрогала пальцем тонкое серебро и замысловатые фигурки. – Я всегда буду любить твоего папу, Ганс, – добавила она тихо.

Мальчик улыбнулся: все любят его папу.

Что касается горящего крыла самолета, то теоретически Суит был прав: при нормальной температуре воздушно-топливная смесь в любом частично заполненном топливом баке слишком богата, чтобы воспламениться. Однако температура внешнего бака левого борта на его «ланкастере» была не нормальной. Когда раздался взрыв, Суит подумал, что это прямое попадание зенитного снаряда. Взрывной волной снесло большую часть плексигласового фонаря кабины. Штурвал вырвался из его рук. Суит не имел представления ни о том, что произошло, ни о полученных повреждениях, зато Мерфи, который ждал этого взрыва, отлично понял, что именно случилось.

Когда самолет начал сильно крениться, Мерфи схватил парашют и пристегнул к подвесной системе. Он слышал, как Суит сказал:

– Без паники, я выведу его.

Напрягая все свои мышцы, Мики Мерфи согнул ноги в коленях, чтобы упереться каблуком в стенку бомбового отсека. Преодолевая охвативший его страх, он с трудом продвигался навстречу сильнейшему воздушному потоку, который бил по нему, словно невидимый кузнечный молот. Дюйм за дюймом, используя всю силу мышц своих ног, он опускал тело все ниже и ниже. Потный и почти выбившийся из сил, Мерфи вдруг почувствовал, что оказался в темной холодной ночи. Центробежная сила бросила его тело в полет по кривой. Когда кривая начала выравниваться, Мерфи понял, что он быстро кувыркается в скрюченном положении, почти прижав лицо к коленям. Он знал, что парашют нельзя открывать, пока не. перестанет вращаться тело. Однако вращение не прекращалось.

Мерфи казалось, что прошел целый час, пока вспышки, мимо которых он летел, не стали опасно близкими. В отчаянии он дернул за вытяжной трос парашюта. Купол и стропы парашюта вывалились из коричневого брезентового чехла и ударили его по лицу.