— Вы обещаете, что через десять минут вы будете отвечать на мои вопросы? — следователь, испытывающе, сощурила глаза.

— Я обещаю, что если мне ослабят наручники и дадут возможность посмотреть мою любимую передачу — выпуск новостей на восьмом канале, то через десять минут я буду готов продолжать допрос и отвечать на ваши вопросы. Кстати, вам рекомендую — Машенька Париж такая умница и красавица.

— Женя, включи пожалуйста. — сдалась следователь.

Кожин пожал плечами и нажал на кнопку пульта дистанционного управления и на небольшом экране, стоящего на подоконнике телевизора, антенна которого, в виде медной проволоки, тянулась на трехметровую высоту, к металлическому карнизу для штор, появилось изображение красивой брюнетки.

— Приносим извинение нашим уважаемым телезрителям, что вместо повтора вчерашнего выпуска новостей мы вынуждены выпустить в эфир экстренный выпуск, но мы вынуждены пойти на этот, беспрецедентный шаг… — Машенька Париж (вот такая интересная фамилия досталось самой популярной телеведущей города от мужа — владельца частного телевизионного канала) умело играя выразительными темными глазами, глядела с экрана взглядом Мадонны, пропустившую через свое сердце всю боль мира: — Но в распоряжении нашей редакции оказалось видео, не показать которое мы не вправе…

Изображение студии сменилось другим кадром, на котором я увидел свою физиономию.

— Здравствуйте, те, кто меня сейчас видит. Моя фамилия Громов и до недавнего времени я служил в Дорожном РОВД Города, в должности старшего оперуполномоченного уголовного розыска. Если вы видите эти кадры, значит я нахожусь за решеткой, стараниями своих, так сказать, коллег. Дело в том, что недавно трагически была убита моя знакомая, несколько лет занимавшаяся коммерческой деятельностью, которая оставила мне по завещанию значительные ценности, с условием, что я воспитаю ее малолетнюю дочь, у которой нет других родственников. Я удочерил девочку, сохраняя оставленные ее матерью ценности до совершеннолетия ребенка. Очевидно о этих материальных благах узнали некоторые нечистоплотные сотрудники правоохранительных органов, которые решили, что знают для них лучшее применение. Некоторое время назад я следственно-оперативная группа, в составе которого я нес службу, приехала на вызов в заброшенное здание, где попала в засаду. Преступники в количестве девяти человек напали на меня и женщину-следователя, с целью убить нас и завладеть нашим оружием. Мне повезло, что я остался жить, так как удары ножом, предназначенные мне, преступник нанес экспертному чемодану, который я нес в руке.

На экране крупным планом появилась четкая фотография истерзанного портфеля — «дипломата».

— Так как мой пистолет дал несколько осечек, я смог отбиться от нападавших на меня преступников, ударив одного из низ единственным острым предметом, который был у меня — шомполом от пистолета, который был пристегнут к кобуре — в моих руках оказалась фотография шомпола.

— К сожалению, раненый преступник впоследствии умер в больнице, кроме того, мне удалось ранить еще одного нападавшего, который к тому времени уже завладел пистолетом женщины –следователя, что заставило остальных преступников прекратить нападения и скрыться в ночной темноте. А после этого началось странное — мои коллеги, водитель и следователь, по непонятным причинам заявили, что не видели никакого нападения, а раненый преступник, по версии следователя районной прокуратуры Прокофьевой, оказался порядочным гражданином, оказывающим первую помощь потерявшему сознание следователю. А так как фантазиям следователя Дорожной прокуратуры Прокофьевой никакими доказательствами подкреплялись, она со своими подельниками из милиции решила их создать, так сказать, своими силами.