– Взгляните сами! Вот она входит в зал.

Когда леди Деверу прошла мимо, к Оливии вернулся наконец дар речи, и она сказала:

– Тетушка Тремур говорит, что мне надо заказать портрет, пока я в Лондоне, и так как все дамы на портретах лорда Хайятта выглядят бесподобно, мне бы хотелось, чтобы мой портрет писал именно он. Боюсь, однако, меня сочтут легкомысленной. Но если бы он стал приходить в наш дом на Чарльз-Стрит, моя тетя и кузина опекали бы меня.

– Вынужден вас разочаровать, баронесса, – ответил Медоуз. – Лорд Хайятт работает только у себя в мастерской. Он выстроил специальное здание позади собственного особняка на Парк-Лейн. В нем должное освещение, необходимые подставки и все прочие необходимые принадлежности. Он нигде, кроме своей мастерской, не работает, и в его доме ему никто не мешает.

Лауре показалось, что в Хайятте есть что-то от напыщенного осла, раз он старается подобными чудачествами привлечь к себе дополнительное внимание.

– Не думаю, чтобы сэр Томас Лоуренс был столь же непреклонен в отношении того, где ему работать, – сказала она, – а он лучший художник Лондона!

– Однако, у сэра Лоуренса тоже есть студия, – ответил Медоуз.

– Но все же, как мне стало случайно известно, Лоуренс уехал на неделю в Крей-Фут и там пишет портрет леди Кастлеру, – сказала Лаура.

Единственным источником ее сведений о поездке Лоуренса в загородное имение Кастлеру была светская хроника одного из журналов.

– Нет смысла просить Хайятта рисовать где-либо в другом месте, – твердо сказал Медоуз. – Он даже Наследного Принца заставил позировать в мастерской, заявив, что в Карлтон-Хаус ему слишком жарко.

– Он рисовал Наследного Принца? – воскликнула Оливия. – О, тогда я обязательно должна заказать у него свой портрет! Но тетушка ни за что не согласится отправиться в его мастерскую, так как стулья там наверняка окажутся слишком мягкими для ее спины.

– Я буду счастлив сопровождать вас, если мисс Харвуд присоединится к нам, – предложил Медоуз.

– Тебе лучше сперва переговорить с тетей, – посоветовала Лаура кузине. – Не мне решать, но, если она согласится, я, конечно, стану сопровождать тебя и мистера Медоуза. Однако вряд ли она согласится, раз этот джентльмен слывет повесой.

– Хайятт очень занят. Возможно, у него расписаны заказы на несколько месяцев вперед, – сказал Медоуз, предлагая таким образом оставить эту тему разговора.

В конце зала возникло смятение. Было любопытно взглянуть, как лорд Хайятт встречает леди Деверу, и Лаура, как и большинство остальных посетителей зала, повернулась в ту сторону. На миг толпа расступилась, и она увидела высокого мужчину, дамы протягивали к нему руки и произносили ласковые слова. Леди Деверу скрылась в толпе, но вскоре Лаура вновь увидела ее.

– Хайятт! Послушайте, Хайятт! – окликнула леди Деверу художника.

Хайятт обернулся и направил на нее ледяной взгляд:

– Леди Деверу, – произнес он, сухо кланяясь, – рад снова видеть вас, но вы пришли взглянуть на картины, не смею задерживать.

Красивые губы леди Деверу болезненно сжались, в бесподобных глазах блеснули искры гнева. Будь она от Хайятта на расстоянии вытянутой руки, без сомнений, она ударила бы его. Но он уже отвернулся и решительными шагами направился к двери. Хватающие за рукава поклонницы затрудняли его продвижение.

Оливия ничего не заметила или не сумела понять.

– Кто этот джентльмен с красивым и порочным лицом? – спросила она мистера Медоуза.

– Это и есть лорд Хайятт, – объявил Медоуз с такой гордостью, что можно было подумать, он несет личную ответственность за уникальность художественного дара лорда.