|
Или предотвращать их. Джентльмены, я понимаю, что вы считаете, что через два года отель будет стоить пятьсот. Поверьте мне, нет. Дальше в стране все станет только хуже. Я бы вообще посоветовал вам придержать деньги, которые вы получите. Только ради всего святого, не несите их в банки.
Принесли закуски. Боумен сделал глоток, потом взял оливку, кусочек сыра, отправил их в рот, прожевал. И сказал:
— Хорошо. Пусть будет триста пятьдесят, как мы договаривались раньше.
— Хорошо, — кивнул я. — Триста пятьдесят так триста пятьдесят.
Флинн сразу же начал раскладывать документы — подписать их мы собирались сразу же. А Чарльз, очевидно, подготовил нужный пакет, сделал все заранее. Так что Гурино станет владельцем отеля сегодня же. А документ на бессрочную аренду уже подписан передним числом. От моего имени. Ну а что, скромный импортер разбогател на сахаре и одежде, решил связать себя с Кубой плотнее, вот и собирается арендовать пока что дешевый актив.
Флинн разложил документы аккуратными стопками, разделив на три комплекта, и я отметил, что они уже подписаны с их стороны. То есть эта история с торгом была всего лишь игрой. Нужные места уже были отмечены карандашными галочками.
Гурино придвинул было к себе первый комплект и собирался начать читать, но Лански пододвинулся ближе и перехватил документы. На самом деле это была целиком и полностью сделка Мейера, я всего лишь назвал ему место, которое нужно купить, и примерную цену, которую мы должны заплатить. Все остальное устроил он. Хорошо, когда на тебя работает настоящий гений цифр.
Некоторое время они читали, после чего Лански сказал:
— Все стандартно. Подвоха нет.
— Все верно, — кивнул Флинн. — Переход права собственности, оценочная стоимость, сроки передачи ключей и документация от управляющего. Так что?
Гурино подписал. Потом еще раз, на следующей странице. Они подписывали документы, а я только откинулся на стуле и ждал. Встреча подходила к завершению, так что, думаю, они даже ужинать не будут.
Уже через несколько минут все кончилось, отель «Севилья» на Трокадеро сменил владельца. А настоящие его владельцы теперь мы.
Документы разделились — один комплект отправился обратно в саквояж Флинна, один — Гурино, а третий забрал сам Мейер. Исключительно на всякий случай. Следом поменяли своих хозяев и чемоданы, причем никто пересчитывать ничего не стал — у джентльменов все так или иначе строится на доверии.
— Вы оставите управляющего? — вдруг спросил Боумен.
— А что, стоит? — спросил я.
— Я бы на вашем месте оставил, — кивнул он. — Он знает все: поставщиков, персонал, как договариваться с городскими службами. А еще он хороший человек, и у него восемь детей. И при этом он честен.
— Мы учтем это, — сказал я.
— И вот еще что, — Джон чуть понизил голос. — Примерно через неделю после того, как сменится вывеска, придет местный инспектор по пожарной части. Это традиция. Конверт в двести песо решит вопрос на год вперед.
— Спасибо, — кивнул я.
— Куба — это Куба, — он улыбнулся. — Там своя специфика дел.
— Нам, пожалуй, пора, — проговорил Флинн. Рано утром еще одна встреча.
Они поднялись. Мы обменялись рукопожатиями, и Гурино проводил их до выхода, а потом вернулся. Попрощался с нами, сказал, что будет ждать дальнейших указаний. Свою долю он тоже получал. Я кивнул, и он ушел.
За столом остались только мы с Лански. Он поднялся, снял пиджак, повесил его на спинку стула и сел обратно. Ослабил галстук на полсантиметра, явно расслабился. Для него это означало то же самое, как для другого человека, если бы он снял ботинки.
— Я есть хочу, — пояснил он. — Мы почти полтора часа сидели, а в желудке одни закуски. |