Джек встретил Кертиса и Бетси в холле.

— Энн у тебя настоящая королева, — заметил Кертис.

— Я ею очень горжусь, — ответил Джек.

— Боже мой, какой роскошный изумруд! — воскликнула Бетси, поздоровавшись с Энн за руку.

— Это единственное украшение из фамильной коллекции, которое я взяла с собой, — объяснила Энн. — Мне его, можно сказать, одолжили. То есть я должна вернуть ожерелье по первому требованию. Король Георг Третий подарил этот изумруд Артуру, пятому графу Уэлдонскому, который поддержал его в каком-то политическом конфликте. Восьмой граф заказал для него вот эту оправу.

Джек указал на картину обнаженной девушки, что висела справа от камина.

— Не думайте, что граф и графиня Уэлдонские бедны и могут попросить вернуть ожерелье. Это картина Буше, ее подарили нам на свадьбу.

— Никогда не видела такого Дюрера. — Бетси указала на вставленный в рамку рисунок.

— Альбрехт Дюрер не любил ходить к врачам, — объяснила Энн. — Он рисовал себя голым и указывал место, где болит.. надеясь, что врач по рисунку поставит диагноз.

— Вот эта картина на дереве, «Благовещение», часть грюнвальдского иконостаса, — продолжил экскурсию Джек. — Энн ограбила всю Европу.

— Только Берлин, — чуть улыбнулась Энн.

Прибыли Морриллы, потом Салливаны. За ними — калифорнийские Лиры.

Эрих, которому исполнился шестьдесят один год, полностью облысел и еще прибавил в весе.

Его сопровождала девятнадцатилетняя рыжеволосая красотка с большими синими глазами и ярко-алым ртом

— Джек, позволь представить тебе будущую кинозвезду Мисс Барбара Трейси.

Черное с блестками платье Барбары облегало ее как вторая кожа. Джек чувствовал, что девушку что-то злит, но что именно, он, разумеется, знать не мог.

Эрих повернулся к гостиной и увидел Энн.

— Святый Боже! — вырвалось у него. — Умеешь же ты таких находить. Я бы подумал, что она как минимум герцогиня.

— Она такая красивая, — добавила Дороти Лир, невестка Джека. Как и Элеонору Рузвельт, природа обделила ее красотой. К сожалению, в отличие от миссис Рузвельт Дороти не перепало живого, пытливого ума.

— Уж не рождественскую ли елку я вижу? — спросил Боб. — И менору тоже. Исходишь из принципа веротерпимости?

— Скорее придерживаюсь эклектических взглядов.

Энн радушно приветствовала новых родственников. Если Эрих и пытался уловить хоть какой-то намек на неодобрение, одобрение или даже удивление, ему это не удалось. Свои чувства Энн оставила при себе.

— Как мне обращаться к вам? — с чуть саркастической улыбкой спросил Эрих. — Ваше высочество?

— Почему бы не начать с Энн, мистер Лир? Обычно я откликаюсь на это имя.

Улыбка Эриха стала шире, он сжал ее руку.

— Вы станете настоящей американкой!

— А вот этого, при всем уважении к вашей стране, сэр, я постараюсь избежать.

— И ладно. Все правильно. Джек не стал англичанином, проведя какое-то время в Англии, вот и вы не собираетесь превращаться в американку.

— Вот и я того же мнения.

Эрих кивнул.

— Я… э… никогда не видел дома, обставленного с таким вкусом.

— Возможно, такая обстановка подойдет не всем, — ответила Энн.