— Могу себе представить. Иначе ты бы здесь не появился.

— Все так. Можешь издеваться надо мной, если хочешь, но я пришел за помощью.

— Кончились деньги?

— Это мелочи. С этим я бы справился сам. Нет, все куда серьезнее.

Эрих откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову.

— Господи… подумать только, мой сын приходит за помощью… Выкладывай, Джек.

— Это должно остаться между нами. Мы никогда не были близкими друзьями, но я всегда полагал, что слово ты держишь.

— Об этом знает весь город. Девок я трахаю, но деловых партнеров не подвожу. И они это ценят.

— Хорошо. Отец, мне нужен высококлассный, абсолютно надежный врач.

Эрих просиял, заулыбался и даже вытащил сигару изо рта.

— Аборт! Господи, кого же ты накачал? Только не говори мне, что Салли Аллен!

Джек даже прыснул от этих слов, вытер глаза и покачал головой.

— Это была бы неплохая шутка. А дело, как я тебе сказал, серьезное.

Эрих положил сигару в пепельницу.

— Несовершеннолетняя?..

— Это не я. Я не знаю, кто он. Она наотрез отказывается назвать его имя.

Эрих нахмурился:

— Кто?

— Джоан. Моя дочь.

У Эриха отвисла челюсть.

— Так ей же… всего четырнадцать?

— Да.

Эрих потянулся было к кнопке на столе, но потом убрал руку.

— Тебе придется кого-то убить, сын.

— Да… когда я узнаю, кто он. А сейчас мне нужен абсолютно надежный врач.

Эрих кивнул:

— Хорошо. Я знаю такого человека. Когда?

— Дети приедут ко мне на День благодарения. В Нью-Йорк они прилетят в среду, но в воскресенье вечером они должны вернуться в Бостон.

— Уж не хочешь ли ты мне сказать, что их мать ничего не знает?

— Именно это я тебе и хочу сказать.

— Но ты знаешь.

— Мне позвонил мой сын.

Эрих шумно выдохнул.

— Зафрахтуй самолет. Доставь ее сюда в четверг. Операцию сделают в тот же вечер, в крайнем случае в пятницу утром. Какой у нес срок?

— Может, два месяца, десять недель.

— Это не очень сложная операция, но тянуть не стоит.

— Отец, я тут совершенно ни при чем.

— Да уж, ты действительно обеспокоен, раз называешь меня отцом. Я все устрою. Тебе остается только привезти ее сюда. Графиня знает?

— Да.

— Тогда почему бы не сказать Кимберли, что вы решили отметить День благодарения с калифорнийской родней?

Энн обняла ее.

— Это простая операция, Джони, — прошептала Энн. — Она займет не больше пяти минут.

— Я была уверена, что этого не произойдет, — всхлипывала Джони. — Я не хотела, чтобы такое случилось! Я боялась.

Она изо всех сил старалась не смотреть на Джона, который сидел напротив нее. Пассажирский салон напоминал уютную гостиную.

— Главное — сохранить все это в секрете, — подал голос Джек. — Я не собираюсь узнавать у тебя, кто он. Но могло это произойти, когда ты гостила у нас в Гринвиче?

— Там это и произошло. — Слезы градом катились по щекам Джоан. — Это все, что я могу тебе сказать. И не пытайся выяснить, кто он.

— Мы не собираемся утверждать, что нам безразлично, кто он, — прошептала ей Энн. — Но мы не заставляем тебя называть его имя. Это же ничего не меняет.

Джоан хлюпнула носом.

— Еще как меняет!

— Но ты не хочешь сказать нам? — спросил Джек.