|
Жилистая, длинноногая, будто свитая из канатов – не старуха, как какой-то высохший культурист! То-то она единственная из нас в том бою осталась невредимой! А еще пришло в голову, что эта чертовка кряхтит нарочно, чтобы создать облик немощной, никудышной старухи. Тоже своеобразная маска. Как и у меня.
Мда…не мы такие – жизнь такая. А пожить-то хочется. Честно сказать – так интересно я никогда не жил. Мне тут нравится, в этом опасном, но интересном мире…
Глава 11
Глава 11 Шшшш… Шлеп! Шлеп! Шлеп! Бам…бам…бам… Весла медленно опускались и поднимались, барабан задавал ритм, И нос галеры с шипением разрезал спокойные, слишком спокойные воды. Когда мы вышли в Океан, ветер как нарочно стих, и над водной гладью пролегла мертвая, душная тишина. Жара, сияние солнца, и ни дуновения ветерка. Представляю, как сейчас приходится гребцам. Не позавидуешь. Второй день уже мертвый штиль, и второй день гребцы изнемогают в жаре под ударами бича надсмотрщика. Бьет он не сильно, не так, чтобы повредить кожу, но очень даже ощутимо. Я видел, как он хлестнул могучего, перевитого мышцами седого мужика, который что-то говорил соседу, и того буквально повело от боли, а на спине осталась красная полоса, как от ожога. Еще чуть-чуть, и по всей полосе выступила бы кровь. Но на то он и хороший надсмотрщик, чтобы наказать, но и не испортить гребца. Так сказать – живой механизм. Надсмотрщик – смуглый мужчина лет тридцати, со слегка негроидными чертами лица, курчавый и вечно улыбающийся. Похоже, что он ничего плохого не видел в том, чтобы работать надсмотрщиком. Ходишь себе, хлещешь кнутом, да шуточки отпускаешь в адрес гребцов. Ну так, для того чтобы веселее гребли! Нет, шуточки веселья не добавляют, эти твари не понимают настоящих шуток, но все равно – остроумный человек всегда найдет себе собеседника. Например, такого как этот молодой аристократ, зачем-то спустившийся на палубу к гребцам. - Господин, хочешь кого-нибудь высечь? – надсмотрщик весело улыбнулся и потряс кнутом – Возьми, развлекись! Вон того, например! Эй, Стратон, спишь, что ли?! Кнута захотел?! - Мне нездоровится! – мускулистый седой мужчина, можно сказать старик, закашлялся, и мне почудилось, что на его губах выступила кровь – Грудь болит! Я позавчера ударился о весло, когда мы наскочили на бревно! Было такое, точно. Нет, я не видел, как гребец ударился о весло, но слышал удар бревна о корпус, корабль сильно вздрогнул, будто на что-то наткнулся. Матросы тогда забегали, зашумели, потом одного из матросов спускали с носа на специальной люльке-подвеске, видимо осматривали сохранность обшивки. Но видимо все обошлось, что и немудрено – носы таких галер обшивались железным деревом, мало чем уступающим по крепости настоящему железу. Кстати – это дерево даже в воде тонуло. Столкновение с бревном на реке частое дело, обычно эти бревна корабли даже не замечают – винта нет, скорость небольшая – только перо руля береги, а так все пофиг. Но тут случай был иным – очень уж большое бревно, сравнимое по размеру с самим кораблем. Упавшее в воду дерево, которое откуда-то с верховьев реки протащило до самого устья. Вот тогда похоже что это мужик и пострадал. - Так пора помирать, Стратон! – весело сзубоскалил надсмотрщик – Зажился ты! Сколько ты тут уже чалишься? Пять лет! Да пять лет на галере никто не живет! А ты вон чего! - А как он оказался на галере? – спросил я, разглядывая гребца, которому на вид было от сорока до шестидесяти лет. Могучие плечи, руки с бицепсами, как шары для тенниса, пресс – на зависть культуристам. Оно и понятно – тяжкий труд гребца, довольно-таки обильная пища (иначе не смогут работать), так что культуристом тут стать даже очень запросто. Только нахрена сдался такой культуризм… - Купец был! – хохотнул надсмотрщик – Приехал из торгового путешествия, а там молодая жена с любовниками! Ха ха ха! - С любовниками?! – удивился я. |
