– Криогенные камеры, – сказал Вождь.

    – Точно, гибенаторы, клянусь Великой Пустотой! – Птурс, недоуменно хмурясь, почесал под мышкой. – Ну, и что в них запихнули? Покойников или недужных?

    – Пойдем посмотрим.

    Они направились к шеренге саркофагов. Полеты сквозь Лимб не занимали много времени, и гипотермия, как способ длительной консервации экипажа, на земных кораблях не применялась. Но криогенные устройства использовали медики: во-первых, для сохранения раненых и больных, которых отправляли в ближайший планетарный госпиталь, и, во-вторых, в случае особых погребальных церемоний. По давней традиции тела погибших сжигали, а прах развеивали в космосе, но были исключения: кое-кто из астронавтов хотел лежать в родной земле, и их последняя воля соблюдалась свято.

    Шагая к роботам, что суетились у дальней стены, Вальдес размышлял о содержимом саркофагов. Вряд ли в них трупы – но, возможно, больные, нуждавшиеся в помощи лоона эо? Какие-то важные персоны, чья жизнь драгоценна для общества? Те, кого плешаки не смогли исцелить?.. В такое верилось с трудом – на Земле, кроме естественной старости и ран, не совместимых с жизнью, не было неизлечимых недугов, а медики кни'лина не уступали земным собратьям по профессии. Однако чем черт не шутит! – думал Вальдес. Если в саркофагах плешаки, это означает, что у них с лоона эо очень доверительные отношения. Ценная информация для Кро!

    Но в гипотермических гробах не было людей. В ближайшем спала пятнистая тварь величиной с леопарда, с густой гривой, когтистыми мощными лапами и длинным гибким хвостом. Если бы не темная шкура в созвездиях оранжевых пятен, хищник походил бы на миниатюрного льва. Саркофагов с этими животными было сотен шесть или семь – они тянулись плотными рядами от одной стены трюма до другой.

    – Киска! – молвил Птурс, разглядывая замороженного зверя.

    – Спенк, – возразил Торговец, приближаясь к ним. – Редкое и очень дорогое существо.

    Светлая Вода повернулся к серву:

    – Зачем он вам?

    – Для украшения лесов на Файо и Куллате. Это древнейшие миры во Внутренней Зоне, и рядом с ними вращаются тысячи астроидов.

    – Древнейшие, но, как я понимаю, недоступные Хозяевам, – произнес Вальдес. – Для лоона эо там слишком высокая гравитация. К чему их украшать?

    – Из уважения к памяти предков, Защитник. Кроме того, Хозяева могут спускаться на поверхность планет и делают это часто. Связи с их древней обителью поднимают жизненный тонус и способствуют долголетию. Тяготение им не помеха. Есть специальные костюмы, обувь, пояса… Много средств, чтобы защититься от тяжести, холода, зноя и других природных факторов.

    – А ты информированный парень, – заметил Светлая Вода.

    – Это создание, – серв коснулся виска тонким пальцем, – когда-то лицезрело Куллат, Файо, Арзу и окружающие их астроиды. Давно, до того, как стать Торговцем… Память хранит все увиденное.

    – Купец из тебя, как голограмма отбивной: вид есть, вкуса нет, – сказал Птурс, оглядывая саркофаги. – Стаю зверюг закупил, столько финансов потратил, а надо-то всего одну! Ну, пару, на худой конец… Разве вы не можете их клонировать?

    – Можем, но клонирование обедняет биоценоз. Выигрыш в финансах, проигрыш в качестве. Это не нравится Хозяевам.

    Погрузка животных закончилась, транспортный луч погас, сомкнулись створки огромного люка, и корабль прыгнул, вынырнув из Лимба у какой-то звезды. Ее золотистый огонек сиял на черном бархате космоса, кружились в дальней дали невидимые планеты, а транспорт замер в пустоте, между орбитой последнего мира и кометным облаком.