Изменить размер шрифта - +
 — Он повернулся на каблуках, вперив в нее тяжелый взгляд. — Я люблю тебя, Карина. Всем сердцем люблю.

Она не отводила потрясенных глаз. А он вдруг осознал, что впервые в жизни произнес вслух такие слова.

Медленно, очень медленно поднявшись со стула, она пошла туда, где стоял Коди — около огромного зеркального окна. Взяла его руку, прижалась к ладони губами.

— Я тоже люблю тебя, Коди. По-моему, я любила тебя большую часть жизни. Но это ведь ничего не меняет, не так ли? Во всяком случае, для тебя. У тебя на первом месте по-прежнему остается работа.

— Я делал эту работу до того, как впервые встретил тебя. Я уже говорил как-то об этом. А вся история с тобой произошла именно тогда, когда я меньше всего собирался породниться с кем бы то ни было. Я не могу просто вот так оставить свое дело… особенно на данном этапе расследования.

Она на мгновение прикрыла глаза.

— Делай то, что велит тебе долг, Коди. Я не буду мешать, потому что знаю — ничего хорошего это не даст.

— А как же ты, девочка? Ты вернешься домой, в Техас?

Она все еще держала его руку в своих. Опять нежно поцеловала его ладонь и, любовно сложив пальцы в горсть, опустила руку.

— Нет, Коди. Я не смогу сидеть в ожидании твоих случайных наездов, не имея ничего, чем занять себя в твое отсутствие. Я останусь в Чикаго. Быть может, когда-нибудь мы сможем уладить наши отношения, а пока у меня есть возможность делать ту работу, для которой я себя готовила.

— Скоро все закончится, милая, — сказал он уверенно, затем откинул голову назад и, испустив громкий вздох, посмотрел на потолок. — Как часто я говорил это с тех пор, как мы знаем друг друга? — еле слышно молвил он с отчаянием и, как бы ища поддержки в ее глазах, добавил: — Мы можем сделать это, малышка. Я знаю, у нас получится. Мы любим друг друга.

Карина отвернулась к окну, за которым уже сгустилась ночь.

— Иногда мне хочется докопаться до истины: достаточно ли в жизни одной любви?

 

Глава девятая

 

Год спустя.

Карина прошмыгнула через боковую дверь клиники в полной уверенности, что уже опаздывает к приему. Так и есть: в зале ожидания полным-полно. Все утро она пробыла в госпитале, но это было необходимо. Надо вернуть веру родителям, что их шестилетний Джеми снова может научиться говорить.

Она сняла пальто и вошла в коридор.

— Карина! Слава Богу, ты пришла! Она остановилась у конторки Дежурной.

— Знаю, я опоздала. Зато буду принимать до конца дня.

— Нет, нет, я не об этом. Два раза звонил твой деверь. Просил, чтобы ты, сразу связалась с ним. Сказал, что пытался застать тебя в госпитале, но ты уже успела уйти. Потом снова позвонил сюда.

Карина почувствовала, будто огромная рука схватила ее, сжала и выдавила весь воздух из легких. Едва удалось превозмочь шок, вызванный словами Хелен, осторожно переспросила:

— Мой деверь?

Хелен вручила ей розовую регистрационную карточку, на которой каллиграфическим почерком было написано имя — Коул Коллуэй, дата, время каждого звонка и номер.

— Спасибо, Хелен, — сказала Карина и отошла от конторки.

— Надеюсь, ничего плохого, — проговорила Хелен.

— Я тоже.

А сердце уже громко ухало в груди, и стук этот отдавался в ребрах. Почему звонил Коул?

Со времени свадьбы она не видела никого из родных Коди и ни с кем не разговаривала, за исключением тети Летти. Она не знала, как они восприняли ее отъезд в Чикаго. Они с Коди никогда не касались этой темы.

Тем не менее, она чувствовала, что ее позиция, скорее, оборонительная. Как может кто-либо другой понять, что они с Коди предпочли жить порознь, жить отдельными жизнями, с минимальными контактами между собой?

По ночам бывали минуты, когда она лежала, уставясь в потолок, и старалась представить, где он, что делает и с кем проводит время.

Быстрый переход