Здесь ровными рядами располагались сараи, в которых люди хранили всякий ненужный хлам. А особо одарённые даже умудрялись ставить машины. Но чтобы отсюда выбраться на четырёх колёсах, это нужно ещё постараться.

Впрочем, не моего ума это дело. Однако именно сараи меня сейчас интересовали больше всего, потому что по их крышам можно добраться до жилой двухэтажки. Ржавая пожарная лестница до сих пор держится на одной из стен, к которой примыкает хозяйственная часть. Отличное место, чтобы поплевать с высоты на прохожих и покурить вдали от любопытных взоров взрослых.

Где-то на краю сознания вспыхнула мысль: а выдержит ли она мой вес сейчас?

Но всё прошло идеально. А когда я наконец занял высоту и осмотрелся, как раз увидел тех, кто пытался спрятаться за сараями. По-хорошему, мне бы их позвать, вот только я не желал выдавать своё местоположение. Да и плевать я на них хотел — я искал брата.

То, что я увидел, когда выбрался на конёк и бросил взгляд на площадь, окончательно убило во мне всякую надежду. Это была натуральная бойня. Дети, старики, взрослые и даже беременные мамаши… Ублюдки не пощадили никого. Тела людей превратились в кровавую мешанину, в которой было не понять, где заканчивается один человек и начинается второй.

Но самым большим удивлением было другое.

На подходах к площади на меня напали сопливые малолетки. Но здесь орудовали взрослые. Сейчас они, перепачканные кровью с головы до ног, эдаким победным взглядом осматривали то, что натворили. Да и то, как чётко оцепили городскую площадь, говорило о том, что все они пребывают в здравом уме. Хотя разве можно сотворить подобное, если твоя крыша на месте?

— А-а-а, помогите! — раздался пронзительный крик от сараев.

Я с большим трудом оторвал взгляд от жуткой картины и посмотрел в сторону шума. Судя по всему, бешеные занялись обыском прилежащей территории и наткнулись на небольшую группу людей, что прятались в хозяйственных строениях. Им бы через крышу перебраться и как раз оврагами свалить от опасного места. Ну да где там? Для этого нужно знать про тайные закоулки.

Я вернулся обратно и снова принялся внимательно осматривать площадь, изучая одежду и тела мертвецов. Коляна среди них не было видно, но это не значило, что его там нет. Отчаяние овладело мной. Хотелось выть, скулить, устроить истерику и что-нибудь сломать, лишь бы избавиться от этого тянущего за душу чувства.

И всё-таки странно устроен наш мозг. Увидь я подобную картину в какой-то другой ситуации, уже бы блевал дальше чем видел. Но мысли о брате каким-то образом отвлекали от того ужаса, что стоял перед глазами. Мне вообще всё казалось каким-то нереальным. Будто я нахожусь в компьютерной игре, и, несмотря на прямое участи в событиях, они меня не касаются.

— Давай! Шевели копытами, мразь! — прозвучал гневный голос.

Я снова вернулся к тому, что происходило у хозчасти. И увиденное вдруг всколыхнуло во мне надежду. Твари, которые ещё совсем недавно убивали всех без разбора, почему-то не тронули тех, кого обнаружили в тупике у сараев. Они вывели их на площадь, где одна из девчонок тут же потеряла сознание от представшей её взору картины.

Цацкаться с ней не стали. Мужик, что сопровождал пленных, без зазрения совести, с каким-то ужасающим хладнокровием попросту растоптал ей глотку. Вот так, со всего размаха, даже немного подпрыгнув, несколько раз ударил её пяткой в горло. Тело девушки затряслось, словно в эпилептическом припадке, глаза распахнулись, но было уже слишком поздно приходить в себя. Вскоре под ней образовалась лужа мочи, а её тело застыло навсегда, так и не убрав руки от раздавленной шеи.

Глядя на это, несколько мужиков, что в тот момент находились рядом, грохнули от хохота. А у меня в очередной раз произошла смена эмоций.