— Ты вчера на празднике был? — задал вполне безобидный вопрос он.

— А чё? — снова напрягся я.

— Да мой оболтус так домой и не вернулся, — почесал макушку Шавкад. — Вот хотел узнать: ты его там не видел?

— А ты сам там был? — поинтересовался я.

— Где?

— На площади⁈ — не выдержал и закричал я. — Был или нет⁈ Отвечай!

— Ген, у тебя всё нормально? Ты какой-то нервный, — озвучил очевидное узбек. — Случилось чего?

— Ты на площадь ходил? — повторил вопрос я.

— А чего я там забыл? — развёл руками он. — Время шестой час. Все уже наверняка по домам разошлись.

— Ты ночью ничего не слышал? — накинул я следующий вопрос.

Я просто не мог поверить, что Шавкад, вот так, совершенно спокойно, стоит передо мной и делает вид, будто ничего не знает.

— Да что случилось-то! — теперь уже он сорвался на крик. — Ты можешь толком объяснить⁈

— Пф-ф-ф, — выдохнул я и трясущейся рукой провёл по лицу. — Ты сейчас серьёзно?

— Ой, да иди ты в жопу! — натурально взревел он. — Я к нему, как к человеку…

Шавкад махнул рукой и развернулся, собираясь уходить. А до меня наконец-то дошло, что он действительно не в курсе случившегося.

— Постой! — крикнул я ему в спину, но вместо адекватной реакции увидел средний палец. — Да ёпт… Шавкад! Ну извини…

Узбек остановился прямо посреди дороги и обернулся ко мне. Некоторое время он о чём-то думал, а может, ожидал, что я к нему подойду. Но в какой-то момент, видимо, осознал, что стоять вот так, на проезжей части, не самая лучшая идея, и снова двинулся ко мне.

— Так ты его видел? — теперь уже Шавкад повторил свой главный вопрос.

— Нет, но…

— У-у-у, собака! — выругался узбек. — Придёт — все уши оборву, засранец!

В конце он что-то ещё добавил на своём языке.

— Да постой ты! — Я придержал приятеля, который снова собрался уходить. — Там… В общем… Короче, плохо всё.

— Чё⁈ — нахмурился Шавкад. — Ген, ты чего такое говоришь опять? Что плохо? Почему плохо?

— Да я понятия не имею, как тебе это объяснить! — закричал я. — Ты не понимаешь! Не поверишь! Там все мертвы — все! Им глотки порвали! Детям, старикам, всем без разбора!

Узбек смотрел на меня широко раскрытыми глазами и тихонько пятился.

— Стой! Да куда ты⁈

— Ген, ты это… — Он выставил руки перед собой. — Ты давай поспи, ладно? Я потом зайду…

— Тьфу! — в сердцах плюнул я и, махнув рукой, запрыгнул в машину. В зеркале заднего вида ещё какое-то время отражалась его одинокая фигура, стоящая на обочине.

Светофор трижды мигнул жёлтым сигналом, переключаясь на красный свет, и я инстинктивно вдавил педаль тормоза, замерев аккуратно у стоп-линии.

Улицы всё ещё оставались пустынными. Не понять, сколько людей остались живы и сколько из них такие, как Шавкад, то есть не имеют и малейшего представления о том, что творилось ночью на площади.

Если мне не изменяет память, то в прошлом году на аналогичное мероприятие явилось аж пять тысяч жителей, жаждущих веселья. Учитывая плотность населения в двадцать с небольшим — это примерно каждый четвёртый. И если часть из них явилась домой на рассвете и вгрызлась в глотки своим семьям, то количество обращённых можно смело удваивать, если не больше. И это как раз объясняет опустевшие улицы.

Но Шавкад не в курсе случившегося. Его сын домой не вернулся, а значит, вероятнее всего, находится среди тех, кого затолкали в автобусы.