Чёрт, что же делать?

Выкрутиться без потерь вряд ли получится. Мысли метались в черепушке как бешеные, и сосредоточиться на чём-то конкретном не получалось. Да и возможно ли это? Я впервые в жизни оказался в такой ситуации. Здесь бы и подготовленный человек затупил.

Нужно что-то сказать…

— Я думал, ты поймёшь, — промямлил я какую-то чушь.

— Пойму что? — удивлённо вскинул брови Заварзин. — Что ты меня чуть не убил⁈

— Ну ведь ты здесь, живой, — ответил я. — И даже рожа целая.

— Только поэтому я сейчас с тобой базарю, — усмехнулся Олег. — Как ты это сделал? Кровь уродов?

— Угу, — коротко кивнул я.

— Благодарю, — произнёс он и надавил на спуск.

Голова Катерины дёрнулась, и тело девушки сложилось в неестественной позе. Из-за того, что она стояла на коленях, вначале её спина выгнулась мостиком, а затем тело медленно сползло в сторону, высвобождая ногу, которая почему-то не желала умирать и какое-то время дёргалась, будто в припадке. Не знаю почему, но я не мог отвести от неё взгляда. Может, на такую реакцию и рассчитывал бывший участковый. Он сорвался с кресла быстрее, чем я успел хоть как-то отреагировать, и скрылся за откосом.

Раздались ещё два хлопка. А я всё ещё тупил, не понимая, куда он стреляет. Лишь когда сверху донёсся стон, я наконец перешёл к действию. Мозг мгновенно принял нужное решение, когда события коснулись жизни брата.

Я не спецназовец и в реальных боевых условиях никогда не бывал, даже в качестве зрителя. Вся моя служба в армии сводилась к тому, чтобы летом на плаце была чистота, а зимой снег лежал ровно. На стрельбище дай бог магазин по фанерной мишени удавалось выпустить, да и то от силы раз в год, чтобы отчитаться по нормативам. При этом порой было даже неважно, насколько точно летели пули. Говорят, что сейчас всё иначе, но в конце девяностых в рядах нашей доблестной царил такой бардах, о котором даже говорить стыдно.

Моя атака строилась исключительно на фантазии и точном понимании, где сейчас находится противник. Уж свой гараж я знал как никто другой. Даже с закрытыми глазами мог указать точное место, где валяется какая-либо железка. Заварзин мог стоять только в одном месте, сразу за полкой, на которой закреплён наждак. И это место — не самое удобное для ведения боя. Оно больше похоже на узкую нишу между стеллажом и точильным станком. Ему даже толком не высунуться, чтобы пальнуть по мне из укрытия.

Мысли промелькнули за мгновение, а тело уже действовало. И вроде бежать недалеко, всего каких-то два метра. Но почему-то всё вокруг двигалось, будто в замедленной съёмке. Из-за угла плавно показалась рука Заварзина с зажатым в ней пистолетом. Захлопали выстрелы, но меня на прежнем месте уже не было, а палил он вслепую. Пули со свистом улетели в неизвестном направлении, а я наконец-то пересёк порог.

Хрен знает, смог бы я повторить этот манёвр осознанно? Вряд ли. Сейчас тело действовало само по себе. Разум догонял происходящее уже после того, как оно случилось.

Заступив на порог, я прыгнул и развернулся на сто восемьдесят градусов. Я видел, как увеличились глаза Олега, когда моё тело показалось в его поле зрения. Как он медленно разворачивал оружие в мою сторону. А затем спину пронзила острая боль от приземления на долбаную триногу, на которой стоял казан. Но даже она дошла до меня после того, как я дважды надавил на спуск.

Первый заряд картечи угодил Заварзину в боковую часть живота, вырвав приличный кусок плоти и окатив кровавыми ошмётками стену и верстак. Второй пришёлся в грудь и оставил там рваную дыру размером с куриное яйцо, а на стене появилось ещё одно тёмное кровавое пятно.

Участковый замер, глядя куда-то в пустоту.