— Сгорел. — отведя взгляд в сторону, ответил убийца драконов. — От него даже пепла не осталось — только кисть и эта флейта. — он махнул рукой в сторону валявшихся на земле конечности и артефакта.

— Он у тебя первый? — внимательно посмотрев на Нацу, поинтересовался Виктор. Все же, не смотря на пригляд за подрастающими феями, он не был в курсе абсолютно всего.

— Нет. — слегка заторможено мотнул головой Нацу, — Но те трое, что были до него, погибли случайно, что ли. У меня не было никакого намерения убивать их. Им просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время, как ты сам любишь говорить. Но этого я бил именно с желанием убить, увидев, как ты упал и не шевелишься. Еще никогда раньше я не испытывал такой ярости. И ты знаешь, как-то мне от подобных чувств не по себе. С одной стороны, я понимаю, что уничтожил очень опасного противника и тем самым спас наши жизни, но с другой стороны… — более ничего не сказав, он посмотрел на Виктора.

— Это хорошо, что ты переживаешь. — стянув с головы шлем, улыбнулся Виктор. — Кто бы что ни говорил, а убить человека весьма непросто. И если ты переживаешь даже из-за такой мрази, каким был этот Эрегорн — ты действительно хороший человек, Нацу.

— Тебе тоже было непросто? Тогда. В первый раз. — опустившись рядом со старшим товарищем на землю, едва слышно поинтересовался Нацу.

— Наверное, мне было все же легче. — положив тому руку на плечо, ответил Виктор. — Ведь когда я отправлялся освобождать Эльзу, я точно знал, что придется убивать. И убивать много. Я готовился к этому и морально и физически весьма продолжительное время.

— Ты ведь был младше, чем я сейчас?

— Намного младше. — кивнул Виктор, — И это тоже сыграло свою роль. Детская психика более пластична, что ли. Не хочу сказать, что ребенку легче отнять жизнь другого человека, чем взрослому, но вот терзаться сомнениями по поводу стоит ли спускать курок или нет, мне тогда даже в голову не приходило. Я знал, что они враги и знал, что единственным шансом для меня и моих друзей выжить — было уничтожение противника. Понимаешь, я тогда не стрелял в людей, я уничтожал противника — именно таким было мое восприятие. Тогда я еще не понимал всю ценность жизни.

— А сейчас?

— А сейчас я полностью отдаю себе отчет в своих действиях. — откинувшись спиной на скалу и подняв взгляд к небу, ответил Виктор. — И если бы нам каким-то чудом удалось бы взять Эрегорна живым, или же он сам сдался нам, я все равно убил бы его, не смотря на последствия. Такие люди, а точнее нелюди, не имеют права на существование. Но это лишь мое мнение, Нацу. У тебя или у кого другого, может быть совсем иное. И это нормально. Мы все разные люди и по разному воспринимаем окружающий нас мир. К тому же я недостаточно силен, чтобы быть добрым ко всем. Прояви я сострадание к каким-нибудь мерзавцам, и они впоследствии могут отомстить мне или моим родным, а сил предотвратить подобное или запугать их до смерти у меня нет. Потому, делая выбор между жизнью очередной сволочи и благополучием своих родных и близких, я никогда не сомневаюсь. А что касается тебя, Нацу, то если, вернувшись домой, ты не сможешь заснуть или начнут мучить кошмары, попроси того, кто дорог тебе, как никто другой, просто полежать рядом с тобой. Поверь мне, душевное тепло того, кто тебя любит, лечит душу лучше всего.