– Я надеюсь, что вы понимаете всю тяжесть свалившейся на вас ответственности? – зудел в ухе голос юриста. – Вам нужно постараться выспаться…

– Да вы же слышите – паратромп летит! – буркнул Рэм. – Пять минут – и я в номере. Пожалуйста, успокойтесь. Всё будет в порядке.

И подумал: «Вот – идиот. Это он должен меня успокаивать, а не я его».

Юрист отключился, и Рэм подавил желание сорвать комм с руки и зашвырнуть в воду.

– Пойдёшь в гостиницу? – спросил Ули.

Рэм глянул на него косо и не ответил.

Ули чуял поживу. Рэму и вправду было совсем некуда пойти. Не в гостиницу же? А отец Ули крышевал все городские притоны.

– Не пойду, – бросил он безразлично, словно ему было куда идти.

– Ты бы слил свои эрго на личный счёт с банковского. Юрист может их заблокировать до оглашения наследства, – сказал Ули.

Рэм фыркнул, но не смог не признать – прыщавый говорил дело.

Он щёлкнул по комму и забрал на личный счёт все эрго с карты отца, к которой у него был доступ. Всё остальное, к сожалению, принадлежало семье, и Рэм не мог его перевести со счёта на счёт без разрешения отца.

Опять зазвонил юрист.

– Я в гостинице, – соврал ему Рэм. – Всё. До завтра! Я ложусь спать! – И отключился.

Он надеялся, что юрист отвяжется теперь хотя бы до утра.

До утра надо было что-то решить.

Вступить в наследство? Стать, как мечтал отец, паинькой и опорой семейному бизнесу?

Рэм закрыл глаза и снова увидел столб белого света. И смертоносные туши спецоновских шлюпок.

Нет, спать он сегодня не сможет.

Какая тварь донесла? Кто убил всю его семью? Кто-то из соседей? Кто?

Снова раздался свист пролетающего над рекой туристического катера, и Рэм посмотрел на реку.

Он решил, что голова закружилась.

Потому что гостиница вздрогнула, покачала сияющими крыльями, и… чайкой полетела в воду.

Взрыв раздался долей секунды позже. Он был похож на хлопок, но от него содрогнулась вся набережная.

Рэм зажал уши. Присел...

Но второго хлопка не последовало.

– Тлять, – прошептал Ули, сидящий рядом на корточках. – Ты глянь! Абздец «Чаечке»! Отлеталась!

Рэм выпрямился. В том месте, где над рекой нависала гостиница, было глубоко. И на поверхности плавали только обломки и какие-то пятна. Наверное, на террасах стояли светильники автономного питания, и свет продолжал идти через воду.

Слюна стала горькой, и Рэм сплюнул себе под ноги.

Он сказал юристу, что уже внутри и сейчас ляжет спать. Он сказал это юристу. И теперь нет никакой гостиницы.

Пока Рэм тихо матерился, пытаясь справиться с эмоциями, Ули стоял, перегнувшись через перила набережной, и плевал в воду.

– Хорошо к тебе прицепились, – посочувствовал он, когда Рэм перестал смотреть, как полицейские катера, что летали над пятном на реке, подбирают немногих всплывших.

Вода осенью ледяная. И ночь будет холодной. Рэма уже пробирало через лёгкую куртку.

– Это юрист, хэдова тварь, – выдавил Рэм. – Сначала на отца настучал, а потом узнал, что я жив, и решил не затягивать.

– Таггеров, думаешь, нанял?

Контрабандистов-таггеров на Мах-ми было в последние годы – как неудов в социальной карте подростка. Уже и не знаешь, куда лепить.

Рэм неопределённо мотнул башкой. Да, проще всего было заплатить таггерам. С местными бандами связываться опасней, у тех – свои интересы. Вдруг потребуют поделиться «наследством»?

А таггеры – прилетели и улетели. Им всё равно, кто будет забирать контрабандный йилан. Лишь бы кто-то забрал и заплатил за доставку.