— Мы будем очень счастливы вместе, — обещал он. — И сполна вознаградим себя за все пережитые нами горестные дни.

— А когда начнем? — шутливо поинтересовалась Трейси, ласкающим жестом проводя пальцем по его подбородку и провокационно капризно надувая губки всего в нескольких дюймах от его лица.

Она никогда не знала, что значит вести себя подобным образом, чувствовать себя обворожительной, желанной и быть наказанной за это, если, конечно, можно считать наказанием крепкие объятия и яростный поцелуй Джеймса, пробормотавшего при этом:

— Прямо сейчас!

Была уже полночь, когда Трейси вспомнила, что до сих пор не сказала ему о ребенке. Они только что занимались любовью прямо возле камина и теперь, уютно устроившись в его руках, она прошептала:

— У меня есть для тебя несколько необычный рождественский подарок.

Открыв глаза, Джеймс лениво пробормотал:

— Что, опять? Ну, знаешь, ты просто ненасытна.

Рассмеявшись, Трейси возразила:

— Я совсем не об этом. У нас будет ребенок.

Теперь ей удалось привлечь его внимание. Перекатившись на бок, он внимательно посмотрел на нее и спросил со свойственной в таких случаях мужчинам неуверенностью:

— Точно? Как ты можешь знать об этом, когда мы только что…

Только что? Трейси счастливо рассмеялась.

— Джеймс! При чем тут сегодняшний день? Я уже давно беременна. Ребенок должен родиться через пять с половиной месяцев.

Насколько мгновений Джеймс молчал, потом неуверенно спросил:

— Ты хочешь сказать, что все это время знала… и не обмолвилась ни словом?

— Я хотела, — уверила она его. — Я очень хотела сказать тебе… но как я могла? Ты непременно настоял бы на женитьбе, и мне пришлось бы всю жизнь винить себя в том, что я разлучила вас с Клариссой.

— Значит, ты не сомневалась, что я бы сделал это для тебя?

— Да, — ответила Трейси, — но я не смогла бы жить с этой мыслью.

— Я должен был бы страшно разозлиться, но почему-то… чувствую себя необыкновенно счастливым.

— Я тоже. — Она прильнула к его губам, а потом прошептала. — А теперь твоя очередь сделать мне подарок.

Джеймс медленно окинул взглядом освещенные огнем плавные контуры ее обнаженного тела и негромко спросил:

— И что же ты имеешь в виду на этот раз, милая моя?

После того как Трейси, лукаво улыбаясь, что-то прошептала ему на ухо, он поцеловал ее и с любовью в голосе произнес:

— Я был абсолютно прав. Ты ненасытна.

Рождественским утром, после того как все налюбовались своими подарками и уселись за стол, накрытый Трейси и Клариссой, Джеймс открыл бутылку охлажденного шампанского, торжественно наполнил бокалы и объявил:

— У нас с Трейси есть для вас новость…

— Собственно говоря, даже две, — перебила его Трейси и с улыбкой добавила: — И одна просьба.

После того как они объявили о намерении сочетаться узами законного брака с самом скором времени и о ожидаемом ребенке, Николас спросил:

— А как насчет просьбы?

— Ах да. — Трейси через стол улыбнулась Клариссе. — Ничего особенного. Просто мы хотим, чтобы вы с Клариссой крестили нашего будущего ребенка.

Что и говорить, подобное предложение было встречено с восторгом и благодарностью.

За окном разгорался новый день, морозный и солнечный. Сияла рождественскими украшениями елка. Под празднично накрытым столом, нетерпеливо потявкивая, суетился Руперт, ожидая, когда же на него обратят внимание.