Подхватив сидящего у стены Сороку, Лава закинул его руку себе на плечо:

— Что ж ты такой невезучий-то, парень? Ну терпи теперь!

С этими словами Лава сиганул вниз. Разрывая уши, заорал от боли Сава. Рядом кубарем прокатился Ранди. Все ободрались до крови, пока долетели до дна, а Сорока совсем затих, потеряв сознание. Лава огляделся и увидел своих, уже карабкающихся по склону наверх. Луна, как назло, вышла из-за туч и светила так, будто ненавидела вендов. Ребята были как на ладони, и стрелы посыпались на них плотным смертоносным дождем. Вот сорвался один, второй, третий!

— Черт! — выругался от бессильной злости сотник. Вылезти из рва оказалось еще труднее, чем в него попасть. Рядом скатился еще кто-то. В темноте Лава не успел рассмотреть и даже подумать, кто это может быть, как скатившийся перевернулся и с ножом в руке бросился на него. Венд успел увернуться, но горожанин не унимался. Еще удар, еще! Сотник перехватил руку с ножом, а Ранди вовремя пришел на помощь. Схватив за длинные торчащие волосы, он саданул нападавшего головой о камень. Раздался противный хруст, и горожанин затих. Слева и справа послышалось шуршание сползающих тел — жители Ура спускались в ров. Оставаться дольше в укрытие не имело смысла.

Лава приподнялся, пытаясь взгромоздить неподвижного Сороку себе на плечо.

— Выхода нет — полезем под стрелы. Здесь все равно добьют, а стрела в спину или нож под ребра — разница невелика!

Ранди, отобрав тело Савы, перебросил его себе на плечо и ухмыльнулся:

— Мне-то сподручней будет.

Кивнув, Лава поднялся во весь рост и заорал что есть сил:

— Братья! Слушай меня! Все разом, одним рывком — наверх! Не останавливаясь! Кто упал — тому вечная память, встретимся на пиру в зале павших! Пошли!

Лава прыгнул на стену и полез вверх. Рядом с ним полз Кот. Одной рукой он держал Сороку, другой цеплялся за камни, кусты и все, что могло выдержать их обоих. Венды, вынырнув из укрытий, где они прятались от стрел, рванулись следом. Лава не смотрел по сторонам и не думал о смерти, он цеплялся и полз. Наверх пядь за пядью! Прилетавшие с противным свистом стрелы ломались о камни рядом или втыкались в то место, где он только что был. Он полз, и всякий раз, как стрела находила цель и кто-то из его бойцов, сорвавшись, скатывался на дно, он чувствовал эту смерть, как свою собственную! Лава скрипел зубами от бессильной ярости, но руки и ноги цеплялись и тянули его наверх, а темнеющий край приближался. Лава перекатился через бруствер и пополз в сторону имперского лагеря. Чмяк! Последняя стрела вонзилась в мягкую землю позади ног сотника. «Всё, — подумал он, — ушел!»

Начинался рассвет, солнце еще не показалось над горизонтом, но было уже достаточно светло. Лава уселся на землю и закрутил головой, стараясь понять, где он находится. Вокруг, насколько хватало глаз, по самые плечи колосилась трава.

— Братья! Есть кто живой? Отзовитесь! — негромко позвал Лава, и в ответ услышал лишь пугающую тишину. — Братья! — он заорал уже во весь голос. — Отзовитесь!

Где-то рядом вдруг раздался знакомый голос:

— Здесь!

И вслед за ним еще два:

— Здесь!

— Здесь я!

Голоса были свои, родные, но того, что жаждал услышать, не было, и Лава запаниковал:

— Кот! Кота видел кто?

Мысль о том, что рыжий погиб, была невыносима, и он отчаянно заорал во всю глотку:

— Кот, ты где?!

Вместо Ранди отозвался Филин:

— Я видел его. Здесь, недалеко, и Сава с ним. А живые, нет ли — не знаю.

* * *

Солнце уже поднялось над горами и жарило вовсю.