— Ты хочешь сказать, что мне наконец удалось завладеть твоим вниманием? Теперь понимаешь, в чем дело? Если вы поможете мне, вы тем самым поможете себе.

— Ты упомянул Атлантик-Сити…

— Когда я выполнил задание, Элиот отправил меня туда, чтобы я не маячил на глазах.

— Чушь. Это не то место, где можно спрятаться, — возразила Эрика.

— Ты чертовски права. Но я всегда выполняю приказы Элиота. Я никогда не спорю с ним. Кто-то из агентов Моссада пытался убить меня в казино. Я позвонил Элиоту, чтобы он прикрыл меня. Он направил меня в отель, где группа Моссада устроила другую ловушку. Никто, кроме Элиота, не знал, куда я пойду. Должно быть, группа работала на Элиота.

— Говорю тебе, это невозможно.

— Невозможно, потому что ты об этом не знала? Не будь такой наивной! — воскликнул Сол.

— Нет, не потому. Тот, кто помогал Элиоту, помогал и тем, кто хотел уничтожить группу Сейджа. Мы не настолько глупы, чтобы убить друга президента, как бы нам ни хотелось, чтобы переговоры сорвались. Президент в первую очередь обвинил бы нашу страну. Эта операция нам бы не помогла, а, наоборот, навредила. Ни одна из групп Моссада не стала бы действовать против Израиля.

— Может, они не знали, почему Элиот хотел убрать меня. Может, они не знали, что я связан с той операцией, — предположил Сол.

— Я все-таки не понимаю, почему ты уверен, что это были члены Моссада.

— Это очевидно. В рукопашном бою они наносили удар ребром ладони. Вооружены “береттами” и “узи”. Двигались, пригнувшись, особым шагом — наступая для равновесия на всю ступню. Никто, кроме агентов Моссада, не пользуется подобными приемами, даже глушители они делали, как ваши люди, — объяснил Сол.

Эрика молчала, недоверчиво глядя на него.

Отлично, подумал Крис. Он решил, что здесь довольно безопасно, хотя ему и не понравились слабые замки на входных дверях и отсутствие охраны в вестибюле первого этажа. Он сомневался, стоит ли продолжать вести наблюдение за домом с улицы. Дело в том, что из своего укрытия на улице он не мог следить за черным ходом, а когда кто-то входил в здание, он не знал, кто это: жильцы дома или те, кто охотится за Солом. Кроме того, кто-то уже вполне мог проникнуть в здание. Он предполагал, что агенты из разных групп — особенно агенты Элиота — держали под наблюдением всех, к кому они с Солом могли бы обратиться за помощью, а Эрика наверняка числилась среди их друзей, хотя они с ней не виделись с семьдесят третьего года. Никто не знал точно, насколько близкой была эта дружба, но поскольку положение было критическим, Крис считал необходимым просчитать все варианты. Проверив здание, он почувствовал себя более уверенно: квартира Эрики, расположенная слева, примерно посередине холла, была безопасным местом — преследователь не мог незаметно пробраться на четвертый этаж на лифте или по лестнице. Крис снова вернулся на лестничную площадку, оставив дверь приоткрытой, и превратился в слух.

Этим вечером, лежа на крыше рядом с Солом, он улыбнулся, узнав вышедшую из дома Эрику. Он с удовольствием вспомнил их первую встречу в 1966 году — тогда их с Солом отправили в Израиль на спецобучение. Как и раньше, элегантность этой женщины вводила в заблуждение. А ведь она участвовала в Шестидневной войне 67 года и Октябрьской войне 73 года в Израиле и воевала наравне с мужчинами. Ирония судьбы, подумал Крис. В Америке сильных женщин считают опасными, в то время как в Израиле их ценят на вес золота — задача выживания нации вытеснила сексуальные предрассудки. Крис насторожился, услышав, как внизу скрипнула дверь. Он посмотрел вниз, перегнувшись через перила, и заметил какие-то тени на нижней площадке.