|
Мистер Стоун посмотрел на пустую чашку. - Я не должен был это пить. Корова и овца находятся на той же ступени, что и человек. - Ну как ты себя чувствуешь, дорогой? - Я способен диктовать ранее написанное, не больше, - ответил мистер Стоун. - Она пришла? - Еще нет. Но я пойду и приведу ее, если хочешь. Мистер Стоун грустно поглядел на дочь. - Это значило бы, что я отнимаю у тебя время, - сказал он. Бианка ответила: - Мое время ничего не стоит. Мистер Стоун протянул руки к огню. - Я не соглашусь быть кому бы то ни было в тягость, - сказал он, очевидно, про себя. - Если дошло до этого, я должен уйти! Бианка, встав перед ним на колени, прижалась горячей щекой к его виску. - Но до этого же не дошло, папа! - Надеюсь, что нет. Я хочу прежде окончить свою книгу. Осмысленность этих двух последних замечаний ужаснула Бианку больше, чем все его лихорадочное бормотание. - Ты посиди смирно, - сказала она, - пока я пойду и разыщу ее. Она вышла из комнаты с таким ощущением, как будто чьи-то руки сжали ей сердце и рвут его на части. Полчаса спустя вошел тихонько Хилери и встал у двери. Мистер Стоун, сидя на самом краю кресла, положив руки на подлокотники, медленно поднимался на ноги и снова медленно заваливался назад: он проделал это уже много раз, силясь встать. Увидев Хилери, он сказал: - Два раза мне удалось. - Я очень рад, сэр. Быть может, теперь вы отдохнете? - Это все мои колени, - сказал мистер Стоун. - Она пошла разыскивать ее. Сбитый с толку этим известием, Хилери сел и стал ждать. - Я вообразил, что, уходя из жизни, мы становимся ветром, - проговорил мистер Стоун печально и посмотрел на Хилери. - Вы тоже так полагаете? - Для меня это новая мысль. - Она несостоятельна, но она успокаивает. Ветер нигде и повсюду, и ничто от него не скрыто. Когда я почувствовал, что мне недостает этой юной девушки, я пытался, в определенном смысле, стать ветром, но я понял, что это трудно. - Он отвел взгляд от лица Хилери, не заметив его невеселой улыбки, и снова уставился на яркий огонь. - "В те дни, - сказал он, - отношение людей к вечным дуновениям воздуха было отношением миллиарда маленьких отдельных сквознячков, направленных против юго-западного ветра. Они не хотели смешиваться с этим мягким" вздохом, который испустила луна, но дули в ее лик через трещины и щели и замочные скважины, и их уносило в прозрачное странствие, и они свистели, протестуя". - Он снова попробовал встать, видимо, желая подойти к конторке и записать эту мысль, но не смог и горестно посмотрел на Хилери. Как видно, он хотел было попросить его о чем-то, но удержался. - Если я буду усердно упражняться, - бормотал он, - я это преодолею. Хилери встал и принес ему бумагу и карандаш. Наклоняясь к старику, он увидел, что глаза его подернуты влагой. Зрелище это так разволновало Хилери, что он поспешил отвернуться, пошел и принес книгу, чтобы подложить ее под бумагу. Кончив писать, мистер Стоун закрыл глаза и откинулся в кресле. Тяжелое молчание нависло над этими двумя людьми разных поколений и столь несходных характеров. Хилери нарушил это молчание. - Сегодня я слышал кукушку, - сказал он почти шепотом, на случай, что старик, быть может, уснул. - У кукушки нет ни в малейшей степени чувства братства. - Я прощаю ее - за ее кукование, - пробормотал Хилери. - Ее кукование маняще, - сказал мистер Стоун, - оно возбуждает половой инстинкт. - И добавил про себя: - А она еще не пришла! В тот момент, как он произносил эти слова, Хилери услышал легкий стук в дверь. Он встал и открыл ее. На пороге стояла маленькая натурщица.
ГЛАВА XXIX ВОЗВРАЩЕНИЕ МАЛЕНЬКОЙ НАТУРЩИЦЫ
В этот самый день на Хай-стрит, в Кенсингтоне, "вестминистр" в шляпе, закапанной дождем, подняв воротник в защиту от жестокого ветра, тянул свою глиняную трубку и сквозь очки в железной оправе глядел на прохожих. |
