Молодые люди вышли на шоссе, идущее с востока на запад.

- Перейдем тут, - сказал Мартин, - и пойдем в Кенсингтон сокращенной дорогой. Больше не будет ничего примечательного, пока не попадем на Хаунд-стрит. А тут повсюду одни только Парен.

Тайми встряхнулась.

- Мартин, прошу тебя, пойдем по такой дороге, где можно дышать. У меня такое чувство, будто я вся грязная.

Она приложила руку к груди.

- Вон там получше будет, - сказал Мартин.

Они свернули влево и пошли по улице, обсаженной деревьями. Теперь, когда Тайми могла свободно дышать и смотреть, она снова высоко подняла голову и снова начала раскачивать руками.

- Мартин, ведь надо же что-то делать!

Молодой доктор не отвечал; все так же было бледно его лицо, все так же выражало оно внимательность и насмешку. Он слегка сжал руку Тайми у локтя и при этом полупрезрительно улыбнулся.

ГЛАВА XV

ВТОРОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО НА ХАУНД-СТРИТ

Прибыв на Хаунд-стрит, Мартин Стоун и его спутница поднялись прямо наверх к миссис Хьюз. Они застали ее за стиркой, она развешивала перед слабым огнем часть того немногого, что загрязнилось за неделю и уже было отстирано. Руки у нее были обнажены до локтя, лицо и глаза покраснели; на них застыл пар от мыльной пены.

Привязанный к подушке полотенцем, под отцовским штыком и олеографией, изображающей рождество Христово, сидел младенец. В воздухе держался запах и от него, и от крашеных стен, и от стирки, и от копченой селедки. Молодые люди уселись на подоконник.

- Можно открыть окно, миссис Хьюз? - сказала Тайми. - Или, может быть, это вредно ребенку?

- Нет, мисс.

- Что это у вас с руками? - спросил Мартин. Швея прикрыла руки бельем, которое опускала в мыльную воду, и не ответила.

- Не прячьте, дайте мне взглянуть,

Миссис Хьюз протянула руки; запястья опухли и посинели.

- Какой зверь! - воскликнула Тайми.

Молодой доктор сказал вполголоса:

- Это от вчерашнего вечера. Арника в доме есть?

- Нет, сэр.

- Ну ясно. - Он положил на подоконник шестипенсовую монету. - Купите арники и втирайте. Только осторожно, не сдерите кожу.

Тайми вдруг не выдержала:

- Почему вы не уходите от него, миссис Хьюз? Почему живете с таким зверем?

Мартин нахмурился.

- Очень бурная была ссора или не более обычного?

Миссис Хьюз отвернулась к еле горящему огню. Плечи ее судорожно вздрагивали.

Так прошло минуты три, потом она снова принялась тереть намыленное белье.

- Я закурю, если не возражаете, - сказал Мартин. - Как зовут ребенка? Билл? Эй, Билл! - Он сунул мизинец в ручку ребенка. - Кормите грудью?

- Да, сэр.

- Который он у вас по счету?

- Я потеряла троих, сэр; теперь остались только он да его братишка Стэнли.

- Рожали каждый год?

- Нет, сэр. Два года подряд во время войны я, конечно, не рожала.

- Хьюз был ранен во время войны?

- Да, сэр, в голову.

- Так. И болел лихорадкой?

- Да, сэр.

Мартин постучал себя по лбу трубкой.

- И каждая капля спиртного бросается ему в голову, да?

Миссис Хьюз замерла, сжав в руках мокрое полотенце; ее заплаканное лицо выражало обиду, как будто в том, что сказал Мартин, она уловила какое-то оправдание своему мужу.

- Он не имеет права так со мной обращаться, - сказала она.

Все трое стояли теперь вокруг кровати, на которой сидел ребенок, серьезно тараща на них глазки. Тайми сказала:

- Нет, миссис Хьюз, я бы его не боялась. На вашем месте я с ним не осталась бы и дня. Уйдите от него, это ваш долг женщины.

Услышав, что заговорили о долге женщины, миссис Хьюз повернулась; на ее худом лице проступило какое-то мстительное выражение.

- Вы так думаете, мисс? - сказала она. - А я вот не знаю, что мне делать.