3

Я стоял в тюремном «стакане», плотно зажатый двумя мужиками, стриженными наголо, но небритыми. Возмущаться смысла не было, хотя по инструкции менты могут заталкивать в «стакан» не более двух подследственных. Тут и одному не то что развернуться – дышать нечем. По ходу, данное садистское изобретение – «стакан» – российские тюремщики нагло уворовали у французских коллег. Читал где то, что в такой вот тесной каморке провел остаток дней своих министр финансов Людовика Фуке, кажется. Этот факт наглядно доказывает, что все самое худшее пришло к нам из Европы, такой красиво чистенькой и благородно цивилизованной с парадного фасада.

Где то рядом противно заверещал звонок тревоги. Побег, наверно. Звонок был какой то странный – с перерывами, а не сплошной, как положено.

И тут я проснулся. Телефон на ночном столике надрывался, как потерпевший. Не враз удалось до него дотянуться, оказывается, в беспокойном сне я плотно замотался в покрывало и со стороны, наверно, смахивал на египетскую мумию.

– Слушаю, – сообщил я абоненту, с удивлением глядя на настенные часы.

Те показывали всего лишь семь часов утра.

– Михалыч, это я! – раздался в трубке напряженный голос Цыпы. – У меня важные новости. Я сейчас подскочу, не возражаешь?

– Ладно. Жду.

Принять привычный душ мне все одно не успеть. Поэтому просто сунул башку под кран с холодной водой и с полминуты подержал так, заставляя разнеженные мозги окончательно проснуться и занять свои рабочие места в черепной коробке.

Тут опять затренькал электрозвонок, но уже из прихожей.

– Надеюсь, ты осознаешь, что творишь! – сказал я, проводя Цыпу в гостиную. – Еще и семи нет. Рассказывай.

– Только что, в шесть утра, в «Кенте» шмон был. Причем обыскивали в основном второй этаж с номерами. В ресторан и бар даже не сунулись. – Выстрелив в меня этой информацией, соратник сел в кресло и закурил с довольным видом выполненного долга.

Словно свою работу он сделал, а все дальнейшее – уже мои личные проблемы, и он с себя ответственность снимает.

Я тоже закурил, но не вонючий «Кэмел», а душистую «родопину» и прикрыл глаза, усваивая сообщение.

– Давай детали. Из какого ведомства были?

– А черт их знает. В обычной защитной форме и масках. С десантными «АКСами». ОМОН, по ходу. Человек десять. Старший их заявил Фунту, что это плановая операция по проверке паспортного режима в гостиницах.

– Что нибудь нашли?

– Нет. Хотя старались вовсю. Тринадцатый номер вообще на уши поставили. Кстати, шмон начался с пятнадцатого номера против часовой стрелки, что не соответствует ментовской инструкции. Если б это был обычный плановый – начать должны были с первого...

– Ясно! Но почему Фунт сразу мне не звякнул?

– Он пытался, но не дозвонился и тогда связался со мной.

– Ладушки! Сваргань кофе покрепче, пока я одеваюсь.

Так как было солнечное утро, пришлось заменить свой обычный черный прикид на более подходящий – коричневый с бежевым. Правда, траурно черную рубашку я все же решил оставить. Эта мрачная нота была вполне обоснованна и даже символична – в свете открывшихся фактов и предстоящего мероприятия. Но пистолет, поразмыслив, все же оставил в тайнике. Если понадобится, у Цыпы вполне приличный инструмент в наличии.

С некоторым даже удивлением взирал из окна «мерса» на утренний город, совсем его не узнавая. Отсутствовала празднично сверкающая реклама, люди на улицах были плохо одеты, многие просто в спецовках и дешевых «афганках».